-
2021-04-16 00:21:37+00:00
Российская экономикам находится в «ловушке средних доходов»: последние 15 лет ВВП на душу населения колебался в диапазоне 55 – 65% от уровня развитых стран. В сценарии «Застой - 2» в середине 2030х этот показатель опустится до 50%. Выход из ловушки требует смены курса и неординарных усилий. Однако обществу трудно смириться с тем, что стратегии и структура экономики, обеспечившие рост в прошлом периоде, перестали работать – мощные коалиции прикладывают максимум усилий для сохранения статус-кво.
На сегодняшний день известны два сценария преодоления вызова средних доходов и перехода в клуб развитых стран: 1) наличие «институционального якоря» вкупе с перспективами доступа к рынкам «якорных» стран (европейская модель), 2) форсированный экспортоориентированный рост (азиатская модель). Для России невозможны в чистом виде ни первый, ни второй сценарий, но возможна контаминация их элементов.
Используя географическое преимущество близости к Европе и Азии и преимущество в качестве человеческого капитала, Россия могла бы занять нишу экспортера продукции, основанной на европейских технологиях, на рынки СНГ и Восточной Азии. А используя преимущества масштаба рынка и высокое качество человеческого капитала – расширять свое участие в глобальных цепочках стоимости и капитализировать региональное лидерство в интернет-экономике.
Такая стратегия не сулит «волшебного прорыва», но позволит избежать второго за пятьдесят лет структурного кризиса, связанного с волатильностью цен на нефть, поддержать имеющиеся конкурентные преимущества и войти в новую технологическую эру с лучшим потенциалом и более устойчивой структурой экономики. Условием реализации этого сценария, однако, является энергичная смена приоритетов конфронтации в пользу приоритетов развития и переход к политики открытости экономики.
Стратегии «опоры на собственные силы» позволяли бедным странам расти на ранних этапах, но возможность роста от уровня средних доходов выше всегда связана с открытостью экономики и международной кооперацией.
-
2021-04-16 00:21:37+00:00
ЗАСТОЙ-2: ГРОЗИТ ЛИ РОССИИ НОВЫЙ СТРУКТУРНЫЙ КРИЗИС?
Более десяти лет российская экономика находится в состоянии долгосрочной стагнации: средние темпы роста не превышают 1% в год, отрыв России от развитых стран увеличивался, а по уровню ВВП на душу населения ее обогнали за это время как минимум шесть стран. Между тем публичная дискуссия о причинах стагнации и возможности выхода из нее даже не ведется. Цели экономического роста подменены планово-бюрократическим конструктом «национальных проектов». Ситуация напоминает знаменитую эпоху «Застоя» 1976 - 1984 гг., а текущие темпы роста даже существенно ниже, чем были в тот период.
Чем грозит России эта ситуация, долго ли она продлится и есть ли альтернативы? Об этом новый доклад Фонда Либеральная миссия «ЗАСТОЙ – 2»: ПОСЛЕДСТВИЯ, РИСКИ И АЛЬТЕРНАТИВЫ ДЛЯ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ» (https://liberal.ru/wp-content/uploads/2021/04/zastoj-2.pdf), подготовленный по итогам дискуссий группы известных российских экономистов.
Текущая политика правительства выдвигает в качестве безусловного приоритета «стабильность», которая, с экономической точки зрения, представляет собой модель перераспределения ресурсной ренты и доходов от экономической деятельности, соответствующую интересам политической элиты, ряда секторов российского бизнеса и некоторых групп населения. Закреплению модели способствует фундаментальная установка на экономический изоляционизм, мотивированный курсом внешнеполитической конфронтации.
Эта модель невыгодна для молодежи, квалифицированных специалистов, компаний технологического сектора с экспортным потенциалом. Но именно эти группы менее всего могут влиять на принятие решений. Таким образом, в текущей модели можно наблюдать симбиоз изоляционизма, дирижизма и расширенных политических ограничений, обеспечивающих «равновесие стагнации».
Несмотря на создаваемые препятствия для роста, эта модель обладает изрядной устойчивостью за счет внешнего спроса на сырье в сочетании со свободными внутренними ценами и валютным курсом. И власти демонстрируют твердое намерение поддерживать «равновесие стагнации», опираясь на внутренние резервы. Для этого им потребуется в ближайшие годы добиться интенсификации труда без адекватной компенсации и мобилизовать частные капиталы на решение собственных инвестиционных задач. Это и есть базовый сценарий «Застой-2».
Однако существуют факторы серьезной уязвимости «равновесия стагнации». К ним прежде всего относятся: (1) ожидаемое сокращение доходов от нефтегазового экспорта в 2020е гг. на 25 – 30%, (2) демографический анти-дивиденд: серьезное сокращение доли молодых и образованных работников и общего числа занятых в экономике, (3) «черные лебеди»: продленный эффект пандемии, накапливающийся эффект санкций и риски их усиления, техногенные кризисы и пр. Их совокупное действие весьма вероятно сделает невозможным поддержание тех же минимальных темпов роста в 2020е, усилит тренд снижения реальных доходов, что вызовет значительное социальное напряжение, рост конфликтности и снижение политической устойчивости режима. Это сценарий «разбалансировка 2020х».
Наконец, еще одной важной угрозой являются накапливающиеся изменения в мировом энергобалансе, которые будут дополнительно стимулироваться давлением «климатической» повестки и скорее всего приведут в перспективе 10 – 15 лет к изменению стратегий игроков энергетического рынка и резкому долгосрочному снижению цен на нефть. Драматизм ситуации состоит в том, что изменения в структуре экспорта, позволяющие хотя бы частично заменить выпадающие доходы, требуют длительных усилий (на горизонте 10 – 15 лет), т.е. немедленной смены экономического курса. В противном случае второе десятилетие «Застоя – 2» может стать прологом к полномасштабному социальному и экономическому кризису – сценарий «кризис 2030х».
-
2021-04-12 16:39:02+00:00
В начале 1980х я как раз входил в возраст социальной и интеллектуальной осмысленности и поражали меня две вещи. Во-первых, умные и взрослые люди вокруг меня, объясняя неэффективность и жестокость строя, который существует, предупреждали меня, что он – между тем – вечен и никогда не может измениться. Во-вторых, меня поражало то, что повсюду люди мало что делали осмысленного, без конца пили чай на работе, рассказывали, как бессмысленно и абсурдно устроен их труд, потом еще заваривали чай и рассказывали, как еще бессмысленнее и абсурднее устроено все на каком-нибудь производстве со слов своего родственника или знакомого. Я думал: как же это может существовать вечно, если так все абсурдно устроено и никто ничего не делает? Это просто в какой-то момент все вдруг должно лопнуть. И оно лопнуло.
И дело вот в чем. А почему, собственно, этим людям, которые десять лет друг другу рассказывали, как все абсурдно, пили чай и опять рассказывали, кто-то должен что-то компенсировать? Почему, если вами десять лет правил маразматик, а потом еще один маразматик, и все пришло в полное дерьмо, то почему следующее поколение должно вам за это заплатить? И если мы обяжем его компенсировать, то почему само оно не должно залезать в карман следующего поколения, которое будет компенсировать ему?
Конечно, мне сейчас напишут: мои мать и отец всю жизнь честно работали… Мои мать и отец тоже честно работали, но это так не работает. Их честная работа пошла на оплату калашниковых для повстанческой армии в Анголе. Спрашивайте с г-жи Изабель душ Сантуш. Ах, вы не знаете, как? Вот поэтому я и думаю, что Гайдару не помогло бы принятие на себя обязательств за вклады, которых никогда не существовало. Общественной фрустрации нужен козел отпущения, а не реальные деньги, с потерей которых она уже смирилась.
Это соображение кажется мне своевременным и важным. Мне, конечно, тоже жалко людей, которые под конец жизни обнаружили себя в 1990е гг. в бедности (хотя удел предыдущих советских поколений был, в сущности, еще хуже). Но их судьба – судьба последнего советского поколения и мифического долга Гайдара перед ним – нами, по-моему, не осмысленна в своей обнаженной правде. Вы, конечно, можете думать: а что я тут могу изменить? Я честно работаю, строю дом, купил новую машину. Но правда в том, что за то, что дела там, где вы ничего не можете изменить, идут куда-то не туда и принимают какой-то маразматический характер, придется потом заплатить. И скорее всего – вам. Впрочем, есть и хорошая новость: виноват в этом будет, разумеется, Гайдар.
-
2021-04-12 16:39:02+00:00
ГАЙДАР ОБЩЕСТВЕННЫХ ФРУСТРАЦИЙ
Петр Авен в интервью Виктору Лошаку высказал мысль, что гайдаровское правительство должно было пообещать людям вернуть их вклады в Сберкассах, обесцененные реформами начала 1990х. Это повысило бы доверие людей к этим реформам и реформаторскому правительству. Петр Авен сыграл важную интеллектуальную и организационную роль в становлении команды Гайдара и на первых порах входил в гайдаровское правительство. И все эти годы он продолжает общественную дискуссию на эту, безусловно, ключевую для истории новой России тему (один их совместный с Альфред Кох замечательный том «Революция Гайдара» чего стоит!).
Мысль об обещании компенсации за утраченные вклады несколько раз всплывала в этих дискуссиях, и в свое время мне тоже показалась спасительной. Действительно, если бы из доходов, полученных от приватизированных предприятий, людям бы делали выплаты за утраченные вклады, это могло бы компенсировать травму реформ и повысить доверие к приватизации.
Впрочем, если мысленно вернуться в контекст 1992 г., становится ясно, что это вряд ли сработало бы. Тогда до возможности каких-то выплаты казалось так далеко, что об этом практически не стоило думать, а приватизируемая советская собственность в разгар системного и макроэкономического кризиса вовсе не выглядела каким-то лакомым куском, который можно обвешивать обременениями. Публичное признание ответственности за вклады лишь разогрело бы популистский аппетит: с правительства начали бы требовать конкретных сроков и порядка выплат, раз уж оно официально признало свою ответственность. Сейчас мне кажется, что это бы ничуть не помогло. А впечатление, что так можно было сделать, связано не с динамикой приватизации и реформ, а с бешеным ростом цен на нефть в 2000е гг., в результате чего стало ясно, что суммы, о которых идет речь, – это просто тьфу, что такое. И из дармовых денег их вполне можно выплатить. Но в 1991 г. на это никто не мог рассчитывать, и выплаты на горизонте десяти – пятнадцати лет казались абсолютно нереальными. Но дело не в этом.
О том, что никаких вкладов ко времени прихода Гайдара в помине уже не было, писалось много раз. Содержательное обсуждение этих вопросов можно прочесть у Константин Сонин. Костя, впрочем, не прав лишь, когда пишет, что исчезновение вкладов – результат печатания денег в 1989 – 1991 гг. На самом деле советское наличное обращение было устроено так. Людям выдавали зарплату, которая затем через сеть торговли возвращалась в бюджет и обратно выплачивалась им в виде зарплаты. Но так как товарного обеспечения под выданные зарплаты не хватало, то люди несли деньги в сберкассы. А правительство выплачивало им в следующем цикле зарплату из денег, полученных от торговли, и тех, что были принесенных в Сберкассы. (Багодаря архивным публикациям ЦБ, мы теперь знаем динамику этого процесса с точностью буквально до рублей; но вполне осознавали проблему и Брежнев, и Андропов, и тем более Горбачев.)
Иными словами, вкладов этих не существовало НИ_КО_ГДА. Это были преимущественно деньги, выплаченные в виде зарплаты, под которые не существовало товарного обеспечения. Если бы цены не были фиксированными, то на выпущенные товары просто бы выросла цена, и нечего было бы нести в Сберкассу. Но так как они были фиксированными, то оставшееся на руках покрытие их несостоявшегося роста и неслось в Сберкассу, чтобы когда-нибудь там пропасть. Но дело даже не в этом, хотя мы уже ближе.