-
2019-01-14 17:38:46+00:00
Опубликованные последние данные (на 01.10.2018) по чистой международной инвестиционной позиции России дают нам возможность посмотреть, как менялись и к чему пришли совокупные финансовые показатели страны после начала «украинских» событий.
На конец 2013-го года совокупные международные активы, принадлежащие российскому государству, компаниям и частным лицам составляли сумму 1 475 млрд $. При этом мы должны были миру 1 343 млрд $.
Чистая международная инвестиционная позиция была равна 132 млрд $.
Т.е. мы были нетто-кредитором для мира.
Начиная с трагических украинских событий, введения антироссийских санкций наши внешние активы упали почти на 200 млрд $ за 2014-й год и еще почти на 100 млрд на 2015-й, достигнув минимума в сумме 1 170 млрд $ к концу 2015-го года.
Но одновременно с этим, продавая внешние активы, мы стали еще более резко расплачиваться по собственным долгам. За 2014 наши обязательства уменьшились на 378 млрд, а в 2015 еще на 100 млрд $.
И в результате к концу 2015 наша чистая инвестпозиция увеличилась до суммы 331 млрд.
За те два года мир стал нам должен на 200 млрд $ больше.
Эта та цена, которую понесли западные инвесторы в России от обесценение их российских активов и из-за того, что они должны были с убытком продавать многие свои активы из-за санкций.
В 2016-м снова начался рост и активов и долгов - маятник качнулся вверх. При этом российский бизнес и государство привлекло внешних займов на 100 млрд больше, чем нарастили внешние активы, уменьшив чистую инвестпозицию.
В 2017-м ситуация компенсировалась, внешние активы увеличились больше, чем долги - маятник качнулся вниз.
В ушедшем 2018-м году впервые начиная с низов «постукраинских» событий наши активы вышли на плато.
Они вообще не выросли и составляют сегодня 1 339 млрд $. При этом мы немного погасили свои долги - на 41 млрд $.
В итоге, на сегодня чистая инвестиционная позиция сложилась в 313 млрд $, что на 181 млрд больше, чем до «украинских» событий.
Мы оказались в выигрыше! Пока мы только выиграли от этой заварухи и цифры показывают, что в момент обострения ситуации (2014-2015), в момент резкого нагнетания санкционных действий, теряют больше внешние игроки, чем мы. Если санкции как-то обострятся, то от этого они потеряют больше чем мы. Ведь им есть, что терять - внешний мир вложил в Российские активы около 1 трл $.
P.S. Нам бы еще научиться превращать эти «внешние» выигрыши во внутренние проекты и внутренний рост.
-
2019-01-04 14:36:08+00:00
Там я думаю, есть кому разобраться и без нас.
Самое смешное и поучительное в этой истории другое!
Как это не парадоксально, но главным выгодоприобретателем, от всех этих операций с облигационными деньгами стал по факту… БЮДЖЕТ Московской области!
После начала мирового финансового кризиса, когда осложнилось обслуживание этих облигаций и посыпались все ранее намеченные планы по развитию и новому строительству, областная Администрация обвинила Кузнецова в воровстве, сочла выпуск всех этих «квази» государственных дочек неправомерным и … отказалась платить по своим гарантиям.
А далее, пользуясь уже административным ресурсом в судах, областной Администрации легко удалось избежать ответственности по этим обязательствам. И все эти «дочки» - МОИТК, МОИА, Энергоцентр, Спецстрой пошли в банкротство.
И инвесторы, купившие их, в надежде на «квази» государственные гарантии, оказались с носом.
Вот такая забавная и поучительная история…
-
2019-01-04 14:36:08+00:00
В связи с экстрадицией Алексея Кузнецова из французской тюрьмы в Россию, стоит напомнить эту занимательную и поучительную историю.
Кузнецова называют сейчас в прессе проворовавшимся «чиновником», но правильней все-таки его называть «банкиром».
Алексей был из плеяды первых молодых российских банкиров 90-х, он стоял у истоков знаменитого тогда Инкомбанка, работая первым замом у Виноградова (Президента Инкомбанка). В нулевых, наверное, только ему из большой команды инкомовцев удалось как-то устоять и активно развернуться.
Именно за его финансовый опыт Громов, тогда губернатор Московской области, и взял его к себе рулить всеми финансами.
После дефолта 98-го денег на рынке почти не было, Мособласть жила с сугубо дефицитным бюджетом, денег не хватало даже на выплату зарплат бюджетникам, а по областным облигациям (выпущенным еще в 90-х) область пошла на дефолт, как и федеральное Правительство по ГКО.
Я сам хорошо помню то время, т.к. мы владели частью пакета тех облигаций и безуспешно пытались с областью хоть о чем-то договориться. Они все время отвечали – денег нет.
Именно в такое хозяйство и пришел Алексей Кузнецов управлять финансами в начале нулевых.
Рынки начинали уже по-тихоньку оживать, но налоговые поступления в бюджет были еще слабыми. Тут и понадобился финансовый и инвестбанкирский опыт Кузнецова по привлечению денег. Еще недавно Мособласть сидела в дефолте, а уже в начале нулевых под его руководством снова вышла на рынок и стала активно привлекать свежие деньги в бюджет, через облигации.
В область пошли реальные деньги, и Громов смог не только рассчитаться по зарплатным долгам, но и развернуть большое строительство в Подмосковье. Скажем, именно тогда началось строительство целой сети новых спортивных сооружений (стадионов, крытых катков, волейбольных и гандбольных стадионов, легкоатлетических комплексов и муниципальных бассейнов).
Рынок ожил тогда везде, но и Кузнецов развернул большую активность. Выпускать только областные облигации, под прямой долг бюджета было уже очень конкурентно по ставкам с другими областями, и он стал привлекать деньги не только прямо в бюджет, но и через специально созданные проектные компании в различные отрасли областного хозяйства.
Скажем, для строительства этой сети муниципальных спортивных сооружений была открыта компания «Спецстрой», которая в период с 2007 по 2008-ой построила порядка 30 спортивных сооружений в разных районах Подмосковья. Все деньги привлекались с рынка через облигации, под гарантии другой «областной» структуры – МОИТК (Московской областной инвестиционной трастовой компании). МОИТК, в свою очередь, сама привлекала на рынке облигационные деньги, уже под гарантию Администрации Московской области.
Структура финансирования, задуманная Кузнецовым, была не простой, но она работала и деньги шли. Причем, стояла даже очередь, желающих дать им деньги!
Если посмотреть список банков и инвесткомпаний, которые тогда принимали участие в размещении тех бумаг, то там сплошь гранды: Тройка-диалог, Банк Москвы, Сбербанк, Регион, Абсолютбанк, АКБ Союз, Газпромбанк, МДМ-Банк, Петрокоммерц, Уралсиб и другие.
Безусловно, в том ажиотаже по привлечению денег для Мособласти была личная заслуга Кузнецова.
Он стал привлекать деньги не только для спортивных объектов, но и для других отраслей. Скажем, для консолидации энергетического хозяйства была создана компания «Энергоцентр», для строительства жилья – МОИА (Московское областное ипотечное агентство).
Кузнецов сам создал всю эту инфраструктуру, сам находил с рынка деньги для этих бюджетных проектов и сам всем этим и рулил.
Я не знаю о чем договаривались между собой Громов и Кузнецов, но губернатор полностью отдал управление этими деньгами Кузнецову – ты нашел эти деньги, ты и рули этим процессом.
Когда объем привлеченных денег был уже очень большим, Кузнецов стал не забывать и себя лично. Да. Часть денег, полученных от размещения этих «квази» субфедеральных бумаг Кузнецов присвоил, но я сейчас не об этой стороне дела.
-
2019-01-03 12:25:59+00:00
Есть ли выход из этой «ловушки»?
Да, есть.
Россия сегодня обладает одним глобальным преимуществом - большими накопленными резервами и положительным торговым балансом, который даёт накапливать дальше. Имея такие капиталы мы вполне могли бы снова заняться активной «промышленной» политикой, меняя структуру экономики в более промышленную сторону.
Нам не нужна «индустриализация» в стиле 30-х, но мы вполне можем достичь успеха, усилив промышленный крен.
Положительные примеры у нас уже есть, скажем, автомобилестроение. Где за счёт государственных и иностранных инвестиций удалось локализовать производство почти всего ряда мирового автопрома.
Есть первые примеры и в авиастроении. Я уж не говорю и совместных проектах с сфера нефти и газа.
За счёт крупных государственных инвестиций можно сегодня заново начать активную «промышленную политику», запустив маховик роста в промышленности. Только у государства сегодня накоплены ресурсы, с помощью которых можно совершить такой рывок. Сравнимых капиталов в частном секторе у нас нет.
Этот рывок в «промышленной» политике перенаправит на себя и трудовые ресурсы, разгрузив «сферу услуг» от избыточной трудовой конкуренции.
В общем, именно «промышленная политика» может сдвинуть нашу экономику с места, дав рост в обоих секторах экономики.
Жаль только в Нацпроектах , которыми Путин планирует заниматься свой очередной президентский срок об этом ничего не сказано. Там говорятся сладкие слова про «человеческий капитал», улучшение «условий жизни», про образование, здравоохранение и прочее, т.е. про ту самую... «сферу услуг», которую мы наполняем и перенаполняем последнии десятилетия.
А этого уже не достаточно...
Без роста промышленности маховик не закрутится.
-
2019-01-03 12:25:58+00:00
Почему не растёт российская экономика?
Казалось бы у нас накапливаются большие резервы, растёт баланс банковской системы, как рычаг для развития, но экономика топчется на месте, роста нет.
Давайте глянем на структуру нашей экономки и посмотрим, как она менялась, чтобы понять в чем проблема.
Схематично экономику принято делить на две основные группы: производство средств производства и производство товаров потребления.
Дореволюционная структура российской экономики была в соотношении:
35% (промышленность),
65% (товары потребления).
Индустриализация 30-х, обеспечившая небывалые темпы роста советской экономики первых пятилеток перевернула это соотношение на противоположное.
Локомотивом роста тогда стала промышленность!
Уже к 40-му году структура стала:
61% - промышленность,
39% - товары потребления.
Послевоенное восстановление вывело страну к 60-м годам к соотношению:
70% - промышленность,
30% - товары потребления,
а к концу 70-х уже к 75/25.
Годы брежневского застоя страна жила с развитой промышленностью и тотальным дефицитом товаров в магазинах. Этот перекос советской экономики был одной из основных проблем страны.Возможно он и стал ее смертельной болезнью.
Советские начальники, возможно, и планировали постепенно сменить приоритеты экономического развития, как-то поправить этот очевидный перекос, но времени на такой манёвр им уже не хватило.
Общество не захотело ждать.
«Лихие» 90-е полностью изменили картинку российской экономики. Советская «промышленность» рухнула в бездну, и на ее месте стихийно стал появляться рынок товаров и услуг.
Кроме того, стала меняться и картинка мирового рынка, она уже не описывалась в терминах (20-го века) про «средства производства» и «товары потребления».
Современную экономику условно уже делят на «промышленность» и «сферу услуг».
И если сегодня (в конце 2018-го) глянуть на структуру российской экономики, то мы увидим пирамиду, обратную советской. Сегодня у нас превалирует «сфера услуг»:
70% - сфера услуг,
30% - промышленность.
«Сфера услуг» включает: торговлю, питание, гостиницы, связь, финансы, операции с недвижимостью, охрану, образование, медицину и прочие социальные услуги.
Российские 70% - не предел. В мировой экономике есть примеры и выше - в США сфера услуг уже под 75%. Но между российскими и американским цифрами - огромная разница. Запад, за счёт огромных капиталов, сохранил свою промышленность или перебазировал ее в развивающиеся страны. А мы же ее просто убили, сохранив лишь экспортно-ориентированные отрасли (нефть, газ, металлургия и пр.), закупая за счёт импорта все остальные промышленные товары.
Эта модель роста - импорт чужих товаров, за счёт экспорта ресурсов и наполнения ими «сферы услуг» и стала основной моделью роста в нулевых, после разрушительных 90-х.
Она и сформировала текущую структуру российской экономики с пропорцией:
70% - сфера услуг,
30% - промышленность.
Это структура - очень вязкая и конкурентная.
70% трудоспособного населения конкурирует между собой в сфере услуг на собственном внутреннем рынке.
Конкуренция тут жесточайшая, мы крайне перенасытили эту часть нашей экономики. Нашим людям некуда идти работать и они все идут в сферу услуг, лишь усугубляя конкуренцию, без общего роста.
А что «промышленность»?
Почему не растёт она, где после разгромных 90-х, казалось бы, открылась масса ниш и можно было бы налаживать производство?
Современные технологии, к сожалению для нас, ушли далеко. И вообще, новый мировой уклад требует колоссальных инвестиций, чтобы производить что-то конкурентноспособное. Тут одного желания и голого энтузиазма уже недостаточно. За последние 20 лет в мире были созданы глобальные транснациональные корпорации, которые уже не дадут новичкам легко выйти на рынок.
Именно в этой ловушке и оказалась сейчас российская экономика. В «сфере услуг» жуткая конкуренция, которая не даёт зарабатывать достаточно прибыли для роста, мы уперлись там в 70% от всей экономики.
А в промышленности - провал, после руин 90-х