-
2023-01-01 16:22:11+00:00
https://telegra.ph/Strydom-P-The-Cognitive-and-Metacognitive-Dimensions-of-Social-and-Political-Theory--Gerard-Delanty-and-Stephen-P-Turner-eds-Rou-01-01
-
2023-01-02 20:00:16+00:00
https://telegra.ph/Matvejchev-Oleg-Anatolevich-2018-Drevnie-greki-o-samih-sebe-K-probleme-genezisa-grecheskoj-filosofii-Filosofiya-i-kultura-10-73--01-02
-
2023-01-03 21:03:31+00:00
Следующее обобщение, которое напрашивается, исходя из опыта Молдовы, состоит в том, что вопрос энергетической безопасности нельзя рассматривать отдельно от других вопросов, связанных с безопасностью (в том числе ее силовыми аспектами). Опыт вооруженного конфликта начала 1990-х гг. в Молдове и стабилизирующая роль российского присутствия на территории Приднестровья, а также дестабилизация на Украине и конфликт транзитной страны с Россией являются весомыми факторами, определяющими состояние энергетической безопасности.
И, наконец, проблема энергетической безопасности практически всегда формирует широкую комплексную взаимозависимость или, наоборот, в силу наличия таковой вопросы энергетики неизбежно начинают рассматриваться через призму проблемы безопасности. Иными словами, совершенная безопасность в любой сфере оказывается недостижимой – она представляет собой не состояние, а процесс, несущий с собой не только риски, но и взаимные политические и экономические выгоды, которые при тщательном анализе практически всегда можно обнаружить в других сферах взаимоотношений.
-
2023-01-03 21:03:31+00:00
Интерес украинской стороны заключается главным образом в поставках электроэнергии не в Молдову, а в Румынию, которая уже либерализовала свой энергетический рынок, в результате чего стоимость электроэнергии существенно возросла. В свою очередь румынская сторона, помимо импорта электроэнергии с Украины, заинтересована также в электроэнергии МГРЭС. Известно также, что румынские инвесторы и представители спецслужб проявляли интерес к покупке МГРЭС у «Интер РАО» (в частности, вопрос обсуждался с находящейся под следствием К.Цуркан). На сегодняшний день мощности МГРЭС задействованы лишь на 17%. Для румынской стороны Молдова может стать своего рода энергетическим офшором, интегрированным с румынским рынком, но способным обеспечить поставки дешевой электроэнергии, в том числе за счет отсутствия сборов за выброс CO2.
Для реализации проекта взаимоподключения электросетей Молдовы и Румынии (в том числе достройки ЛЭП Исакча–Вулканешты–Кишинев) 20 декабря 2017 г. в Кишиневе было подписано кредитное соглашение, согласно которому ЕБРР выделит Молдове 80 млн. евро. 21 июля 2018 г. это соглашение было ратифицировано молдавским парламентом. Предполагается, что общая стоимость проекта составит 270 млн. евро и остальные необходимые средства предоставят Европейский инвестиционный банк (80 млн. евро), Всемирный банк (70 млн. евро), ЕС (инвестиционный грант в сумме 40 млн. евро). 18 июля 2019 стало известно, что Всемирный банк выделит для этого 61 млн. евро.
С точки зрения российских интересов интеграция электросетей Молдовы и Румынии является умеренно негативным сценарием, хотя не исключен своего рода политико-экономический шантаж с румынской и украинской стороны, а также экономические и юридические меры руководства Молдовы, вынуждающие «Интер РАО» к продаже данного актива. Мы полагаем, что взаимовыгодная позиция с Кишиневом и Бухарестом может быть найдена. Наиболее негативным фактором может оказаться влияние Украины, которая постарается воспользоваться ролью транзитера российского газа, чтобы блокировать попытки достижения соглашения о полноценной интеграции МГРЭС в румыно-молдавскую энергетическую систему.
Отдельная проблема, которая может получить развитие, касается международных коррупционных схем вокруг МГРЭС. Прибыль МГРЭС, а соответственно, и «Интер РАО», на протяжении нескольких лет оседала на счетах «Энергокапитал» (в числе учредителей значатся «Бас Маркет» из Тирасполя и “OrnamentalArtLimited” из Гонконга). Указанная схема не могла осуществляться без участия высокопоставленных чиновников целого ряда стран, что может стать предметом для международных расследований.
Важным аспектом указанной проблемы является майнинг криптовалют в Приднестровье. В 2018 г. в непризнанной республике был принят Закон о развитии технологий блокчейн. Майнинг криптовалют стал важным звеном в незаконных схемах обогащения (в том числе т.н. ландроматов), выгодоприобретатели которых зачастую находились за пределами Молдовы. Основой незаконного обогащения было то, что МГРЭС фактически не оплачивала потребляемый для выработки электроэнергии газ, и это позволяло производить электроэнергию с минимальной себестоимостью.
Проблема транснациональных коррупционных схем и отсутствия международного признания Приднестровья парадоксальным образом могут рассматриваться как фактор, осложняющий проблему энергетической безопасности Молдовы и, в то же время, позволяющий решать целый ряд вопросов, непосредственно с безопасностью связанных. Достаточно широкий круг интересантов так или иначе вынужден сохранять консенсус и действовать согласно выработанным правилам игры. При этом именно наличие неформальных норм и договоренностей в значительной мере компенсирует сложности, которые бы неминуемо возникали ввиду непризнанного статуса Приднестровья.
-
2023-01-03 21:03:31+00:00
Членство Молдовы в Европейском энергетическом сообществе (вступившее в силу в 2010 г.) не привело к масштабным секторальным реформам. Например, внедрение предписаний Закона о природном газе No108 от 27 мая 2016 г. предусматривает свободный доступ к национальной газотранспортной системе, однако некоторые положения, включенные во вторичное законодательство, могут благоприятствовать компании «Молдовагаз» (учредившей в качестве единственного оператора газотранспортной системы «Молдоватрансгаз») за счет новых участников рынка газа.
Как представляется, часть молдавской элиты в недавнем прошлом, когда власть в стране была сосредоточена в руках олигарха В.Плахотнюка, получала финансовую выгоду от коррупционных договоренностей с руководством Приднестровья и не стремилась изменить положение дел. Политические изменения, произошедшие в стране в 2019 г., не привели к перезагрузке дискуссий о дальнейшем развитии энергетики страны и обеспечении ее ресурсами. Главным образом это объясняется тем, что внешние факторы играют в судьбе страны решающую роль, а вопросы энергетики тесно увязаны со многими другими экономическими и политическим вопросами.
Поставки газа из Румынии в качестве полноценной альтернативы российскому в ближайшей перспективе невозможны по трем причинам. Во- первых, строительство продолжения трубопровода Яссы–Унгены до Кишинева не было завершено в феврале 2020 г. как это планировалось ранее, а о готовности к транспортировке газа можно будет говорить лишь после того, как румынский участок будет переделан в соответствии с требованиями молдавской стороны. Уже в середине 2019 г. министру экономики В.Брынзану было очевидно, что необходимо найти способ обеспечить российские поставки в течение всего 2020 г. . В начале 2020г. румынская компания “Transgaz” перенесла срок сдачи газопровода в эксплуатацию на 2021 г., что даже порождает сомнения в том, что подключение вообще состоится.Во-вторых, покупка газа у Румынии невыгодна для Молдовы по стоимостным соображениям. В-третьих, Румыния не обладает необходимыми объемами газа для поставок, будучи нетто-импортером. Не исключено, что в среднесрочной перспективе Румыния сможет увеличить производство газа за счет освоения черноморских месторождений, открытых в 2009 г., однако пока до их реального освоения дело не дошло.
Единственное серьезное изменение в сфере потребления газа, возможное в обозримом будущем, может представлять собой сокращение его доли в общей энергетической корзине за счет отказа от электроэнергии, вырабатываемой на Молдавской ГРЭС. Заменой может стать импорт электроэнергии с Украины.
Собственное производство обеспечивает 20-30% потребностей Молдовы в электроэнергии, остальное поставляется посредниками (в настоящее время – “Energocom”), закупающими ее у находящейся на территории ПМР МГРЭС (принадлежащей российской «Интер РАО») и украинской компании ДТЭК «Павлодаруголь» в соотношении 85/15 процентов, по цене соответственно 52,4 долл. за Мвт/час и 64,4 долл. за Мвт/час. В период с 1 апреля 2019 г. по 31 марта 2020 г. средняя цена должна составлять 54,2 доллара за Мвт/ч, что на 2% выше, чем в предыдущий период. МГРЭС способна обеспечить потребности Молдовы полностью, но часть энергии закупается на Украине по политическим мотивам, из соображений безопасности и диверсификации поставок.
О возможности отказа от электроэнергии из ПМР в Кишиневе говорят давно, однако реализовать эту цель на практике сложно в силу более высокой цены производимой на Украине электроэнергии и того факта, что ее транспортировка осуществляется через территорию ПМР и при необходимости может быть заблокирована (например, под предлогом ремонта ЛЭП).
Наиболее вероятным вариантом развития событий в среднесрочной перспективе еще недавно виделось полноценное объединение энергосетей Румынии, Молдовы и Юго-Западной Украины. Сейчас реализация этого сценария вызывает вопросы, учитывая то, что власти Румынии фактически бойкотируют любое сотрудничество с президентом И.Додоном и правительством И.Кику.
-
2023-01-03 21:03:31+00:00
Д.Офицеров-Бельский. ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА // Россия и новые государства Евразии. 2020. № I (ХLVI). С. 146-156
Газ лежит в основе энергетики страны, из него вырабатывается наибольшая доля потребляемой электроэнергии, и импортируется он исключительно из РФ. Причиной тому – не только экономическая целесообразность, но и практическое отсутствие альтернатив.
Несмотря на то что Молдова не имеет общей границы с Россией, но имеет общую границу с ЕС, а украинский транзит зарекомендовал себя за последние годы как достаточно ненадежный, интеграции с европейским энергетическим рынком не произошло. Молдову окружают энергодефицитные страны, и даже соседняя Румыния, где добываются достаточно крупные объемы газа, является его нетто-импортером (потребление обеспечивается собственной добычей приблизительно на 90%). В случае если единый энергетический рынок ЕС начнет полноценно функционировать, можно будет изменить лишь схему поставок, но не отказаться от российского газа.
Молдова является одним из девяти государств мира, которые, по оценкам “Maplecroft”, находятся в группе «экстремального риска» с точки зрения энергетической безопасности. Страна, вероятно, сталкивается с самой сложной энергетической ситуацией среди государств Восточного партнерства ЕС, учитывая как нехватку местных ресурсов, так и отсутствие выхода к морю. В общей сложности, энергоресурсы составляют около четверти молдавского импорта. Неразвитая энергетическая инфраструктура, замороженный конфликт и постоянная напряженность в вопросе газового транзита в регионе создали целый ряд проблем для энергетической безопасности страны. Многие авторы обращают внимание также на высокую энергетическую зависимость Молдовы от России и на то, что не наблюдается никакой эрозии сложившейся системы, несмотря на попытки Молдовы укрепить связи с ЕС.
Потребляемый в Молдове газ полностью закупается у российского ОАО «Газпром» через АО «Молдовагаз». Значительная его часть служит источником генерации электроэнергии на Молдавской ГРЭС, обеспечивающей 80% потребления республики. Спецификой ситуации является то, что электростанция расположена в Приднестровье и принадлежит российской государственной корпорации «Интер РАО». Местные источники электроэнергии представляют собой три ТЭЦ, способные удовлетворить только пятую часть потребностей страны (без Приднестровья). Поскольку эти ТЭЦ снабжаются газом, их работа также зависит от поставок из России.
Начиная с 2016 г., оплата части поставок газа, предназначенного для потребителей правобережной части Молдовы, производится в полном объеме и в установленные контрактом сроки. Помимо этого, в декабре 2005г. «Газпром» переуступил своей дочерней компании «Факторинг Финанс» права требований по долгу Молдовы за поставки газа в 1997–2004 гг. в объеме 1,2 млрд. долларов. Косвенные субсидии, получаемые за счет неоплаченного российского газа, составляют около 35% бюджета Приднестровья, не считая того, что дешевый газ для промышленных потребителей делает приднестровскую продукцию более конкурентоспособной на внешних рынках.
Специфика соглашения заключается в том, что долг является общим для Кишинева и Тирасполя и претензии российской стороны обращены к официальному руководству страны. Президент Молдовы И.Додон неоднократно заявлял о непризнании этого долга. Шансы России взыскать его с Кишинева ничтожны, особенно учитывая позицию международных судов, рассматривающих руководство ПМР как несамостоятельное, а территорию непризнанной республики – как контролируемую Российской Федерацией.
-
2023-01-04 20:15:26+00:00
https://telegra.ph/Filippov-AF-Cennosti-i-mobilizaciya-k-dinamike-sterilnogo-vozbuzhdeniya--Rossiya-v-globalnoj-politike-2023-T-21--1-S-51-70-01-04
-
2023-01-05 19:29:22+00:00
https://telegra.ph/Gellner-EH-Tipologiya-nacionalizmov--Nacii-i-nacionalizm-M1991-S189-206-01-05
-
2023-01-06 09:30:03+00:00
D'arcy M., Nistotskaya M. State first, then democracy: Using Cadastral Recors to explain Governmental Performance in Public Goods provision // Governance. May 2016
Статья посвящена вопросу, как и почему демократизация на разных уровнях развития государственного потенциала влияет на предоставление госуслуг. В центре внимания авторов находится проблема следования (sequencing). В литературе о развитии современного эффективного государства идут дебаты, в какой последовательности должны идти появление credible commitment (в форме демократии) и credible enforcement (в форме высокого потенциала собирать информацию и приводить наказания в жизнь). Для своего анализа авторы останавливаются на Теории рационального выбора. Базовым понятие оказывается проблема коллективного действия и варианты ее решения с помощью правдоподобных обязательств и заслуживающего доверия правоприменения. ТРВ предполагает, что государство нужно для обеспечения коллективного действия в больших группах, поскольку оно обладает механизма надзора, контроля и наказания. В тоже время для того, чтобы государство не превышало пределы своих полномочий, необходим внешний, гражданский контроль над ним, т.е. демократия.
Авторы утверждают, что развитый госаппарат, который может мониторить деятельность граждан и приводить право в действие, способствует эффективному решению проблемы коллективного действия. В тоже время простая демократизация без развитого госаппарата может привести к тому, что граждане буду действовать эгоистично, максимизируя свою выгоду. Так что в государствах, в которых не был развит административный потенциал демократизация приводит к остановке его развития, создавая субоптимальное равновесие. Последнее характеризует тем, что государство в виду эгоистичного поведения индивидов и отсутствия средств для их принуждения к полезному коллективному действию, не может производить общественные блага, что ведет к еще большему уклонению индивидов от выполнения государственных требований, в частности по уплате налогов.
Для анализа эффективности государства авторы анализирует историческую способность государства собирать информацию,чтобы оценить индивидуальное поведение в коллективной среде. Поэтому они конструируют индикатор состоятельности государства в срезе способности мониторить собственность - кадастр. Кадастр дает важную информацию в трех важных аспектах. Он позволяет государству взымать налоги, обеспечивать соблюдение прав собственности и управлять землей. Кадастр позволяет точно рассчитывать налоги на собственность и понимать, кто является плательщиком. С точки зрения обеспечения прав собственности, кадастр позволят упростить процедуру передачи земли и ее владение. В целом, кадастры являются инструментом контроля, который отражает консолидацию власти и того, кто ее осуществляет.
Авторы конструируют свою шкалу для кадастров, различая разные вида кадастра - нарративный и территориальный и отмечая их охват. Это их зависимая переменная. Независимыми переменными выступает индикатор предоставления 11 государственных услуг. Кроме того, авторы отдельно выделяют индикаторы здравоохранения и образования. Контрольными переменными выступают:уровень и устойчивость демократии, ввп, скорость экономического роста, время появления государства, и ряд региональных переменных.
Переменная кадастр, даже при учете контрольных переменных, объясняет 90 % вариации. В целом, в странах, в которых государство было административн сильно до демократизации, уровень образования и здравоохранения, а также их охват значительно выше. Такие государства со значительно меньшей вероятностью развалятся и менее вероятно окажутся объектом внешней интервенции. Страны, у которых до демократизации было неразвитое государство , до сих пор остаются на низком уровне административного развития.
-
2023-01-08 19:56:59+00:00
Для национализма подобного типа обретение территории было первой и, вероятно, главной задачей. Эллины вначале думали не столько об отделении от Османской империи, сколько об изменении иерархии внутри нее и захвате власти и, таким образом, о возрождении разрушенной турками Византии. Первое Греческое восстание произошло не в Греции, а на теперешней территории Румынии, где греки составляли меньшинство, и при этом весьма успешно существовали вне османской системы. Нынешняя южная Греция стала использоваться как единственная территориальная база намного позднее. Наиболее знаменитый и драматический пример успешного национализма диаспоры — это Израиль. Он также шляется, по словам Хью Тревора-Ропера, «последним и наименее типичным из европейских национализмов». (Поскольку он решил европейскую проблему, создав азиатскую, о которой израильтяне лишь начали задумываться.) В диаспоре еврейская религия всегда была обращена к Иерусалиму. Возвратившись в Иерусалим, полусекуляризованный сионизм использовал устаревшие к тому времени социалистические или народнические клише Европы XIX века. Почти двухтысячелетняя история рассеяния лишила евреев какой-либо территориальной базы, и более всего в земле Израиля, и сделала их скорее утратившим целостность и сильно специализированным слоем внутри структуры других обществ, чем сбалансированной популяцией, способной стать основой более или менее автократического современного государства, geschlossener Handelstaat. Тем не менее это удивительное превращение было осуществлено в значительной степени благодаря инициативе, вызванной преследованиями, начавшимися в Восточной Европе, а затем и во всей Европе в период катастрофы. Эти преследования — самый наглядный пример судьбы культурно выделенных, экономически преуспевающих и политически беззащитных сообществ в момент, когда эпоха таких специализированных сообществ и традиционной формы органического разделения труда подходит к концу.
Личностные изменения, которые пришлось претерпеть евреям, приехавшим из разных стран в Израиль, шли вразрез с общей тенденцией мирового развития: городское, космополитическое население с высоким уровнем грамотности и знаний было по крайней мере частично возвращено на землю и ограничено более жесткими территориальными рамками. Обычно националистический процесс противоречит своим собственным формулировкам и лозунгам: говоря о крестьянах, он на деле создает горожан. В данном случае было совершенно необходимо создать некоторое количество «искусственных» крестьян. По сути дела, это оказались крестьяне, объединенные определенными основными племенными признаками: типом местной организации, состоявшей из единиц, осуществляющих одновременно производственные и военные задачи. «Изготовление» таких крестьян-соплеменников из людей городского происхождения — явно нелегкая задача, и искусственные крестьяне-солдаты были, в сущности, созданы по образцу несекулярного монашеского устава. Этот процесс нуждался в своей идеологии; и в силу исторической случайности подходящая смесь из социализма и народничества оказалась наиболее доступной и распространенной в той интеллектуальной среде, из которой устав вербовал своих новых членов. Такие черты этой идеологии, как пропаганда сельского образа жизни, коллективизма, неприятие разделения труда, находились в идеальном соответствии с ее целями.
Проблемы общественных преобразований, культурного возрождения и обретения территории, неизбежность столкновений с естественной враждебностью тех, кто претендовал на эту территорию ранее, свидетельствуют о тех особых и весьма серьезных трудностях, с которыми сталкиваются национализмы диаспоры. В лучшем положении оказываются те, кто удерживал за собой хотя бы часть древней территории. Но проблемы, которые встают перед культурой диаспоры, не сделавшей националистического выбора, могут быть столь же печальными и трагическими, как и в случае, если она примет идею национализма. На самом деле можно сказать, что именно крайняя опасность альтернативной угрозы, ассимиляции, заставляет сторонников националистического решения отстаивать свою точку зрения.
-
2023-01-08 19:56:58+00:00
С образованием мобильного, централизованного массового общества ситуация в корне меняется. Особенно это сказывается на меньшинствах, специализирующихся на финансовых, торговых и вообще городских видах деятельности. С распространением мобильности и смены занятости определенная культурная группа уже не способна удерживать монополию на какой-либо вид деятельности. Если значительное число членов большего сообщества желает заниматься этими прибыльными (когда доход не подвергается конфискации) профессиями, то они едва ли могут остаться достоянием меньшинства и тем более — меньшинства, отмеченного каким-либо культурным или социальным клеймом. В то же время с утверждением нового порядка и нового стиля жизни бывшие члены специализированных и ранее подвергавшихся сегрегации сообществ оказываются в выигрыше. Их традиционно городской образ жизни, умение считать, коммерческая сметка, более высокий уровень грамотности и иногда приобщенность к религиям, имеющим письменную традицию, делают их более пригодными к новой цивилизации, чем представителей старого правящего класса или крестьянства.
В условиях модернизации с бывших специализированных меньшинств снимаются правовые ограничения, но одновременно они лишаются и своего монопольного права, а также защищенности. Их прежний опыт и ориентация часто дают им возможность действовать с большим успехом в условиях полной экономической свободы для всех. Их знания также оказываются весьма полезными. Но в то же время их прежний опыт вырабатывался в условиях политического бессилия и подчинения общинному праву на самозащиту. Это и была цена, заплаченная ими за первоочередное право овладения профессией: они вынуждены были смириться со своей политической и военной беспомощностью, чтобы получить доступ к тем средствам, которые в дурных руках становились слишком могущественными или опасными.
Но даже и без такой традиции политическое и военное бессилие этих групп часто было следствием самого статуса меньшинства, рассеянного по многочисленным городским центрам и потому лишенного компактной и защищенной территориальной базы. Некоторые экономически процветающие группы такого рода имеют давние традиции рассеяния, урбанизации и пребывания в статусе меньшинства: это, бесспорно, относится к евреям, грекам, армянам и парсам. Другие группы оказались в таком же положении только в результате недавних миграций или открывшихся перед ними возможностей (включая получение образования) в самое последнее время. Таково положение живущих за пределами основной этнической территории китайцев («хуацяо») и индийцев или ибо в Нигерии.
Такие обстоятельства ставят меньшинство перед выбором. Оно может, например, ассимилироваться, и иногда именно это и случается со всем меньшинством или с довольно значительной его частью. Оно может, напротив, попытаться покончить со своей специализацией и со своим статусом меньшинства, создав собственное государство, которое теперь возьмет на себя функцию защитника неспециализированной новой национальной культуры. Для рассредоточенного городского населения первоочередной проблемой является, конечно, обретение необходимой территориальной базы.
-
2023-01-08 19:56:58+00:00
Гелнер Э. Национализм диаспоры // Нации и национализм. М. 1991 С. 214-229
Данная глава классической кнгие Гелнера посвящена рассмотрению национализма диаспоры. Традиционное аграрное общество использует культуру или этничность в первую очередь для выделения привилегированных групп, таким образом подчеркивая их знатность, узаконенность прав и укрепляя их влиятельность. Если правители говорят на особом языке или имеют особый акцент и отличающие их привычки, использование теми, кто не относится к правящему слою, того же способа общения будет нарушением правил поведения. Это сочтут проявлением наглости, lese-majeste, кощунством или попросту смешным. Насмешка — это большая сила. Она представляет собой наиболее могущественную силу, против которой разум бессилен даже или особенно в тех случаях, когда приговор выносится наименее квалифицированным из судов. Могут применяться и другие, возможно, более жестокие наказания.
Но те же самые социально обозначенные признаки культуры и этнической принадлежности используются для того, чтобы выделить и отделить не только привилегированные слои, но и непривилегированные, противопоставляемые им группы отверженных. Причем такие группы очень нужны обществу. В доиндустриальных обществах бюрократические функции лучше всего выполнялись евнухами, священниками, рабами и иноземцами. Считалось, что допускать свободно рожденных граждан, уроженцев страны к таким ключевым позициям слишком опасно, поскольку местные и родственные связи имеют для них большое значение, и они могут воспользоваться своим положением, чтобы облагодетельствовать родственников и клиентов, в свою очередь использовать их в целях укрепления собственного положения. Ко времени образования современного общества, когда каждый становится и мамлюком, и служащим, а также может со знанием дела выполнять обязанности чиновника, необходимость в «оскоплении», как физическом, так и социальном, отпадает. Теперь людям доверяют, и то, что казалось политически неприемлемым и странным в аграрном обществе, стало обычным и распространенным явлением в наше время. Сейчас все мы «оскоплены» и удручающе благонадежны. Государство полностью доверяет нам выполнение обязанностей и не испытывает необходимости превращать нас в евнухов, священников, рабов или мамлюков.
Но распределение постов в административной структуре не единственная причина существования отверженных при аграрном порядке. Отверженные бюрократы — не единственная форма отсутствия полной гуманности, а бюрократия — не единственный источник социальной власти. Колдовство, ковка металлов, финансы, элитарные военные части и прочие чудеса, а в некоторых обстоятельствах любой вид ключевой специализации может наделять слишком опасной силой специалистов, которым они доступны. Одним из способов нейтрализовать эту опасность, в то же самое время допуская специализацию и по мере возможности закрепляя монополию гильдии или касты, является утверждение такого порядка, когда социальная ниша может быть занята только группой, легко выделяемой в культурном отношении, обреченной на презрение и гонения, не допущенной в политические учреждения и к средствам производства. При традиционном порядке группы, оказавшиеся в таком положении, спокойно мирятся с подобной несправедливостью, здраво оценивая как его преимущества, так и недостатки. Обычно они сживаются с ним и не помышляют об ином. Иногда они очень страдают, но все же их положение имеет наряду с недостатками и свои достоинства.
-
2023-01-07 19:45:42+00:00
https://telegra.ph/Louisa-Bayerlein-Christoph-Knill-Dionys-Zink-The-concept-of-administrative-styles--The-Routledge-Handbook-of-Policy-Styles-2021--01-07
-
2023-01-12 20:01:41+00:00
Однако контргосударственные национализмы не обязательно являются этническими; национальная рамка сообщества, воспринимаемого как находящегося в оппозиции к существующему государству, вовсе не всегда видится в этнических или даже этнокультурных терминах. В отличие от упоминавшегося выше различия между узким этническим и широким этнокультурным пониманием национальности контргосударственные определения нации могут основываться на территории, исторических привилегиях провинций, на особых политических историях до инкорпорации в более крупное государство и т.д. Все эти случаи указывают на контргосударственное, но не этническое понимание национальной рамки и понимание нации, определяемой в оппозиции к институциональным и территориальным рамкам существующих государств, без обращения к особой этнической или этнокультурной общности. Более того, определяется ли контргосударственный национализм в этнических или этнокультурных терминах или нет, такой национализм может воспринять некоторые «гражданские» качества: в рамках контргосударственных националистических движений, настойчиво требующих политического участия, могут быть созданы условия для культивирования, выражения и осуществления культуры политического участия, а вместе с ней и гражданской добродетели. Данную ситуацию невозможно описать в рамках дихотомии гражданского-этнического национализма, так как она ошибочно, как само собой разумеющееся, приписывает все проявления гражданской добродетели «гражданскому» национализму и отказывает в них национализму «этническому»
-
2023-01-12 20:01:41+00:00
а) если этнический национализм толковать как этнокультурный, тогда нормативная критика этнического национализма проблематична, поскольку в определенных ситуациях довольно легко, в нормативном смысле, ощутить симпатию по отношению к защитной функции этнокультурного национализма (примеры — Польша периода разделов, прибалтийские народы под советским управлением, любые культурные меньшинства, чей национализм не может принять гражданские формы, хотя и не является в обязательном порядке «этническим» в строгом, основанном на биологии смысле);
б) если же культура мыслится как соположенная гражданской национальной рамке и гражданскому национализму, тогда многие виды национализирующегося «гражданского» национализма предстанут с точки зрения нормативного суждения как по меньшей мере двусмысленные, тем более что такие виды национализирующегося «гражданского» национализма, как правило, оказываются впитавшими в себя культурный шовинизм и стремящимися к уменьшению или (в пределе) уничтожению культурной гетерогенности в государстве, будь они даже безразличны к этничности в смысле происхождения.
Ассимиляторские позиции не обязательно являются «гражданскими» в нормативно строгом смысле этого понятия, тогда как диссимиляторские позиции вовсе не обязательно «этнические» в узком смысле (они не всегда основаны на групповом различии, идущем от происхождения). Как ассимиляторские, так и диссимиляторские национализирующие национализмы требуют нормативного скептицизма, хотя наша нормативная оценка будет в большой степени зависеть от богатства контекстуального знания, которое не может, в свою очередь, быть передано бедным и неоднозначным описанием типов национализма как «этнического» или «гражданского».
С аналитической точки зрения гораздо более полезным (хотя и тесно соотнесенным с вышеуказанной типологией) может быть различие между пониманием национальности и формами национализма, основанными на государстве (или им оформленными), с одной стороны, и контргосударственными — с другой. В первом случае «нация» считается соположенной государству, она воспринимается как институционально и территориально оформленная государством; во втором случае «нация» находится в оппозиции к территориальным и институциональным рамкам некоего существующего государства или государств. Это различие может выполнять задачу, возлагавшуюся на оппозицию между этническим и гражданским национализмами без сопутствующих последнему затруднений.
Очевидно, нет ничего обязательно «гражданского» (в нормативно четком смысле этого термина) в государствоцентричном национализме или понимании национальности. Государство, а не общее гражданство является кардинальной точкой отсчета; государство, которое оформляет нацию, вовсе не обязательно демократично, не говоря уже о степени этой демократичности. Более того, понятия государствоцентричного национализма или национальной рамки могут вполне вместить лингвистические, культурные и даже этнические аспекты национальной общности и национализма в такой степени, в какой они оформлены, опосредованы и сформированы государством (как это зачастую и бывает в действительности) . Освобождаясь от ограничивающей антитезы гражданского и этнического или этнокультурного национализма, мы видим, что государствоцентричные национализмы часто обладают сильным культурным компонентом и могут быть (хотя и не обязательно) этницизированными .
-
2023-01-12 20:01:41+00:00
«Группность» и «сплоченность» должны, таким образом, рассматриваться как вариативные характеристики, как возникающие качества определенных структурных или конъюнктурных ситуаций; они не могут без должного основания рассматриваться как аксиоматичные или данные. Сравнительные исследования в области этничности и национализма дают этому тезису массу подтверждений, но сам тезис остается сравнительно мало оцененным вне этой специализированной исследовательской традиции. Сегодня этот тезис следует отметить особо, поскольку спонтанный группистский язык, господствующий в обыденной жизни, журналистике, политике и социальном анализе, язык, состоящий отчасти в привычке говорить в неопределенной форме о «румынах» или «венграх», как если бы они и вправду были внутренне гомогенными и внешне отграниченными группами, не только ослабляет социальный анализ, но и подрывает возможности либеральной политики в регионе.
6) Манихейская теория того, что существует два типа национализма: хороший (гражданский) и плохой (этнический). Им соответствуют две концепции нации: хорошая, или гражданская, в логике которой национальная рамка считается соположенной общему гражданству, и плохая, или этническая, согласно которой национальная рамка основывается на этнической общности. Подобное деление часто связано с ориенталистской концепцией восточно европейского национализма, поскольку в общем считается, что гражданский национализм характерен для Западной Европы, а этнический — для Восточной. Но различие между этническим и гражданским типами национализма часто можно встретить и внутри регионов — оно используется, нередко в идеологическом модусе, для разграничения между собственным, легитимным гражданским национализмом и нелегитимным этническим национализмом соседей. В научном или квазинаучном модусе эта оппозиция характеризует различные формы национализма и типы национального самосознания.
Один из способов указать на аналитическую слабость этого манихейского взгляда состоит в том, чтобы отметить двусмысленность и неуверенность в концептуализации культурного измерения национальности и национализма. Грубо говоря, есть два способа наложения культурных параметров на схему разделения этнического и гражданского национализмов.
С одной стороны, этнический национализм можно толковать очень узко, подчеркивая его сфокусированность на происхождении и, в конечном итоге, на расе, на биологии. В таком случае мы найдем слишком мало этнических национализмов, так как, в рамках этого подхода, подчеркивание общей культуры (без отчетливого упоминания общего происхождения) должно считаться видом гражданского национализма. Но тогда категория гражданского национализма становится слишком гетерогенной, а категория этнического национализма теряет всякий смысл применительно к реальности (у нее не остается примеров), и использование этих терминов вообще становится невозможным.
С другой стороны, этнический национализм можно, наоборот, толковать слишком широко, как этнокультурный, а гражданский, будучи истолкованный узко, будет предполагать культурно дистанцированную концепцию гражданства и строгое разграничение между гражданством, с одной стороны, и этнической и культурной национальностью — с другой. Но тогда мы имеем проблему, прямо противоположную той, что возникла у нас в первом случае: гражданский национализм стремительно теряет реальные очертания (то есть невозможно будет вообще говорить о его существовании) и практически все виды национализма нужно будет определять как этнические или культурные. Даже парадигматические случаи гражданского национализма, такие как во Франции или Америке, перестают быть гражданскими, поскольку имеют решающий культурный компонент.
Нормативная слабость деления на гражданский и этнический национализм подобным же образом обнаруживает двусмысленную роль культуры:
-
2023-01-12 20:01:40+00:00
Присутствие группизма, веры в «онтологию группы» поддерживается объединенными силами группистского обыденного языка, местными научными традициями (в особенности в области изучения рас, этничности, конкретных регионов), а сейчас и быстро распространяющейся дисциплиной изучения национализма. Этот группизм также поддерживают институциализация и кодификация групп и групповых идентичностей в общественной и политической сферах и усилия политических активистов от этнополитики по созданию и упрочению групп.
Институциализация и кодификация этнических и национальных групп, как было отмечено выше, зашла в коммунистических многонациональных государствах гораздо дальше, чем в Северной Америке. Более того, в Восточной Европе слабее представлены исследовательские традиции и интеллектуальные школы — от теории рационального выбора и анализа социальных сетей до конструктивизма и постмодернистской артикуляции переходного и фрагментарного в социальной жизни — чей вклад там много дал для переосмысления феномена «группности». Что еще более важно, в Восточной Европе нет индивидуалистических традиций Северной Америки, прежде всего фундаментально волюнтаристских концепций группности, которые берут свое начало в сектантском протестантизме, но ответвления которых видны повсюду в социальной и политической жизни, особенно в Соединенных Штатах.
Более того, можно утверждать, что превалирующий группистский язык социального анализа в Восточной Европе вполне удачно описывает этнонациональный ландшафт региона. В конце концов, в этом регионе долгое время существовало явное противоречие между границами национальными, упорно поддерживавшимися внутри государств и против государств, и государственными. Этот регион являлся locus classicus глубоко устоявшихся, неподатливых и относительно стабильных этнонациональных границ, соответствовавшим в большей части региона лингвистическим, а не политическим линиям раздела. Те самые силы, которые очевидно препятствовали конвергенции государственности и культуры в регионе, давая возможность этнонациональным группам поддерживать линии раздела, перерезавшие политические границы, могли бы свидетельствовать в пользу представлений а-ля Модильяни). «Группность», таким образом, была результатом политики и коллективного действия, а вовсе не их источником .
Граница между венграми и румынами в Трансильвании безусловно более четкая, чем между украинцами и русскими в Украине. Тем не менее даже в Трансильвании групповые границы гораздо более пористы и нестабильны, чем это обычно предполагается. Разумеется, язык повседневной жизни чрезвычайно категоричен. Он делит население согласно взаимоисключающим этнонациональным категориям, не допуская поправок на смешанные или неоднозначные формы. Но этот категорический код, важный в качестве основоопределяющего элемента социальных отношений, не может считаться верным и точным описанием этих отношений. Усиливаемый и воспроизводимый этнополитическими активистами с обеих сторон, этот категорический код в равной степени и раскрывает, и затемняет характер этнонациональной идентификации, скрывая текучесть и двусмысленность, которые возникают при межэтнических браках, в случаях двуязычия, при миграции, в ситуациях, когда венгерские дети ходят в румыноязычные школы или когда происходит ассимиляция (в обоих направлениях), связанная со сменой поколений, не говоря уже о таком простом случае, как обыкновенное равнодушие людей к притязаниям на этнокультурную национальность.
-
2023-01-12 20:01:40+00:00
Все три утверждения ошибочны. Национализм — это вовсе не всегда субъективно рациональная или объективно успешная политическая стратегия. И не всегда возможно, не говоря уже о легкости, разжечь страх, недовольство, спровоцировать определенное восприятие и заблуждения, самоидентификации и идентификации другого — короче говоря, те диспозиции, то состояние сознания, при котором явная и рассчитанная националистическая позиция элит может приносить плоды. Поддерживать их также крайне сложно. Слабо связанные между собой политические позиции и стратегии, которые мы называем «националистическими», сами по себе не гарантируют общего преимущества перед другими политическими позициями или стратегиями. В определенные моменты, разумеется, национализм приносит большие выгоды. Но определить, когда такие периоды заканчиваются, очень сложно. А когда такой момент наступает, политики и аналитики часто ошибаются, делая чрезмерные обобщения.
Разумеется, манипуляции элит были важным элементом в развертывании югославской катастрофы. Тем не менее данный тезис не может определить те особые условия, которые обеспечили восприимчивость ключевых сегментов югославского населения к подобным манипуляциям в момент начала распада государства. В более широком смысле, он не объясняет, от чего зависит успешность мобилизирующих усилий элит, чрезмерно преувеличивая при этом силу и уровень этнических конфликтов. В югославском случае целый ряд особых факторов может помочь объяснить, почему люди оказались восприимчивы к циничным манипуляциям Белграда. Среди этих факторов - массовое межобщинное насилие в годы Второй мировой и истории о нем, которые широко циркулировали. Страх, что это насилие повторится в условиях стремительного изменения системы контроля над средствами государственного насилия, в особенности когда контроль в Хорватии переходил в руки режима, который по меньшей мере неосторожно принял символы, ассоциировавшиеся для сербов с преступным режимом усташей времен войны. Разумеется, политики дают неверную картину прошлого. Но подобные картины резонировали в сознании югославского населения так, как нигде больше.
Третье проблематичное утверждение, связанное с этой концепцией, состоит в том, что она понимает национализм как политику интереса, а не как политику идентичности и поэтому считает, что национализм необходимо объяснять в терминах инструментальности, фокусируясь на расчетах циничных оппортунистических элит, а не на исконных национальных идентичностях. Мы же в принципе не должны выбирать между инструментальным подходом и подходом, основанным на идентичности. Ошибочность этого противопоставления становится очевидной, если мы обратим внимание на когнитивное измерение национализма. С когнитивной точки зрения национализм — это способ видения мира, способ идентификации интересов или, еще точнее, способ определения единиц носителей интереса или единиц, в отталкивании от которых происходит формулирование интересов. Национализм предоставляет модель видения и разделения мира, говоря словами Пьера Бурдье, модель социального учета и отчета. Таким образом, национализм внутренне связывает интерес и идентичность путем идентификации того, как мы должны определять свои интересы.
Дискурс элит часто играет важную роль в конституировании интересов, однако же политические и культурные элиты не могут делать это по собственной воле, посредством применения пары манипулятивных трюков. Идентификация и конституирование интересов — в национальных или иных терминах — является сложным и многосторонним процессом, который не может быть сведен только лишь к манипуляции со стороны элит.
5) «Группизме», который до сих пор превалирует в изучении национализма и этничности. Под «группизмом», или, «реализмом группы», автор понимает социальную онтологию группы, которая приводит к пониманию этнических групп и наций как реальных сущностей, как субстанциальных, продолжающихся во времени, внутренне гомогенных и внешне отграниченных коллективов.
-
2023-01-12 20:01:40+00:00
Национальность как институциализированная форма располагала разработанной системой социальной классификации, а тажке организующим «принципом видения и разделения» социального мира, по выражению Пьера Бурдье. Она включала в себя стандартизированную систему социальной бухгалтерии, толковательные рамки общественной дискуссии, тесную организационную решетку, набор маркеров для проведения границ между группами, легитимные формы общественных и личных идентичностей. И когда общественное пространство резко расширилось при Горбачеве, эти повсеместно институциализированные формы были с готовностью политизированы. Они представляли собой элементарные формы политического сознания, политической риторики, политического интереса и политической идентичности. Согласно веберовской метафоре стрелочника, они определили колею, когнитивные рамки, по которым пошло действие, отражающее динамику материальных и идеальных интересов. Таким образом, национальность как социальная и культурная форма превратила коллапс режима в дезинтеграцию государства. Она продолжает формировать политическое сознание и политическое действие в государствах преемниках СССР.
Чрезвычайно институциализированная система официальных этнонациональных идентичностей предоставляет в распоряжение общественным репрезентациям социальной реальности определенные категории. Таким же образом этими категориями пользуются при оформлении политических требований и организации политического действия. Сам по себе этот факт имеет большое значение. Но он не гарантирует, что эти категории будут играть существенную, структурирующую роль в оформлении представлений или ориентации людей в их ежедневной жизни. Институциализированные, категориальные наименования групп не могут быть приняты в качестве непроблематичных и безусловных индикаторов существования «реальных» групп или идентичностей.
В любом случае то, что «возвращается» в посткоммунистическом настоящем, возвращается не из докоммунистического прошлого; это возвращающееся порождено коммунистическим прошлым. В некоторых случаях, особенно в Советском Союзе и в его неевропейской части, собственно национальные идентичности были сконструированы при коммунизме. Но и в других частях Восточной Европы, где подобного не произошло, феномен национальности был отчасти, даже если и негативно, сформирован при коммунизме посредством подавления гражданского общества, подавления того общественного пространства, в котором можно было бы дискурсивно овладеть наследием прошлого.
4) В этом блоке автор борется против тезиса, что за возвращением национализма стоят простые манипуляции элит. Вовсе не считая национализм глубоко укорененным в исконных идентичностях или древних конфликтах, сторонники этого взгляда предполагают, что национализм подогревается в оппортунистической и циничной манере беспринципными политическими элитами. Очевидно, что этот подход содержит в себе много верного. Вряд ли кто-то усомнится в оппортунизме и цинизме политических элит или в их решающей роли (искренней или обусловленной тем же цинизмом) в процессе выражения национальных требований и в мобилизации людей для участия в национальных конфликтах.
В качестве общей теории источников и динамики национализма в регионе теория манипуляции элит имеет по меньшей мере три проблематичные черты. Первая состоит в убеждении, что национализм выгоден как политическая стратегия, поэтому он является рациональной стратегией для элит, что для элит не составляет большего труда разжечь националистические страсти таким образом, чтобы это было политически выгодно. Второе проблематичное утверждение предполагает, что если разбуженная элитами массовая мобилизация вылилась в этнонациональную войну в Югославии, то это может случиться и в других местах (в наиболее сильной версии — в любом месте). Третье проблематичное заявление состоит в том, что подогреваемый элитами национализм есть, по существу, политика интересов, а поэтому должен рассматриваться исключительно в инструментальных терминах.
-
2023-01-12 20:01:40+00:00
3) Далее автор переходит к теориям источников и динамики возрождения национальных конфликтов. Первая — это теория «возвращения подавленного». Суть ее состоит в следующем: национальные идентичности и национальные конфликты были якобы глубоко укоренены в докоммунистической истории Восточной Европы, а затем заморожены или безжалостно подавлены антинациональными коммунистическими режимами. С падением коммунизма, согласно этой теории, докоммунистические идентичности и конфликты возобновились с удвоенной силой. Эта теория может быть выражена в терминах квазифрейдистской идиомы (откуда она, вероятно, и черпает свое вдохновение). Не имея рационального управляющего «эго» в виде саморегулирующегося гражданского общества, коммунистические режимы подавляли исконно национальное «я» посредством грубого, карательного коммунистического «суперэго». С падением коммунистического «суперэго» подавленное этнонациональное «я» возвращается в полной силе, изливая гнев и месть, неподконтрольные регулирующему «эго». (Квазифрейдистская идиома демонстрирует ориенталистские корни этой теории и ее тесную связь с мифом о «паровом котле».)
В действительности все не так. Нации и национализм процветают сегодня благодаря политике советского режима. Будучи антинационалистической, эта политика никогда не была антинациональной. Вовсе не подавляя безжалостно национальность, советский режим повсюду стремился институциализировать ее. Режим, конечно, подавлял национализм; но в то же время он пошел дальше, чем какой-либо другой режим до или после него, институциализировав территориальную рамку национального и национальность как этническую принадлежность в качестве фундаментальных социальных категорий. Таким образом, режим неумышленно создал политическое поле, в высшей степени способствующее расцвету национализма.
Режим делал это двумя путями. С одной стороны, он нарезал советское государство на более чем пятьдесят национальных территорий, каждая из которых была ясно определена как родина для конкретной этнонациональной группы. Территории высшего уровня, те, которые сегодня являются независимыми государствами, были определены как квазинациональные государства, с собственными территориями, названиями, конституциями, законодательными собраниями, административным аппаратом, культурными и научными учреждениями и т.д.
С другой стороны, режим разделил всех граждан согласно исчерпывающей системе взаимно исключающих этнических национальностей, которых было более ста. Согласно этой государственной системе классификации, этнически определяемая национальность не только служила статистической категорией, фундаментальной единицей общественной бухгалтерии, но также, что еще более важно, означала обязательный и предписанный статус. Этот статус давался человеку государством при рождении, на основании его происхождения. Он был зарегистрирован в личных документах и практически во всех официальных бумагах, анкетах и так далее. Он использовался для контроля над доступом к высшему образованию и престижным рабочим местам, ограничивая возможности для одних национальностей, в частности, для евреев, и гарантируя доступ другим посредством политики льгот — например, для так называемых «титульных» национальностей в их «собственных» республиках.
-
2023-01-12 20:01:39+00:00
Образ «парового котла» переоценивает не только насилие. В более общих чертах, силу, значимость и актуальность национального чувства, национальной идентичности и националистической политики тоже пытаются переоценить. Возьмем, к примеру, националистическую мобилизацию. Там, где они случались, оказались эфемерными; «нация» проявила себя такой гальванизирующей категорией, которая оживляет в один момент и не вызывает никаких эмоции в следующий. В целом люди оставались в своих домах, а не выходили на улицы. В противоположность тому, что происходило в межвоенной Центральной и Восточной Европе, не жаркая мобилизация, а демобилизация и политическая апатия характеризовали политический ландшафт. Даже там, где национальные конфликты и национальные идентичности очевидно присутствовали в политической сфере, они вовсе не обязательно присутствовали в ежедневной жизни. Национализм мог проявиться в законодательстве, в прессе, в некоторых учреждениях государственной администрации, не проявляясь на улицах или в домах людей . Существует какая-то слабая связь, отсутствие когерентности между националистической политикой, которая, кажется, занималась сама собой в своей собственной сфере, отделенная от своих избирателей, и ежедневной жизнью. В целом же противопоставление «мы — они» не отделяет одну этническую группу от другой, а служит разделительной границей между «народом» и «властью». «Они» — представители власти, — разумеется, не могут быть «нами», даже если «они» и утверждают, что говорят от «нашего» имени, как это часто случалось при коммунизме. С падением коммунизма ситуация не изменилась: применение идиомы этнонационализма вовсе не гарантирует, что «они» смогут убедить «нас» в том, что мы едины, что «нас» от «них» отделяет этническая национальность, а не позиция в иерархии власти и способ доминирования.
Ориенталистское противопоставление между западным супранационализмом и восточным национализмом деформирует наши представления о зарождающихся, но вовсе не малозначительных космополитичных тенденциях в регионе. Рассмотрим вновь случай венгров в Румынии. Несомненно, с падением режима Чаушеску национальный венгерский элемент стал более явным в их самоидентификации. Их лингвистические, культурные, религиозные, исторические и экономические связи с Венгрией, с anyaorszag (родиной), стали более осязаемыми, более «реальными». Однако же не существует обязательной обратной связи между космополитичной и национальной самоидентификациями. В одно и то же время венгры в Румынии осознали как свою трансгосударственную венгерскую национальность, так и более широкий европейский мир.
В целом этнические и национальные конфликты были менее насильственными и сильными, чем считают большинство комментаторов; даже там, где такие конфликты происходили, они представляли собой вялотекущие процессы с низким уровнем насилия, своего рода фоновый шум, который вовсе не находился в центре ежедневной жизни людей. Эти конфликты чаще всего не были острыми и взрывоопасными.
-
2023-01-12 20:01:38+00:00
Национальность (nationhood) — это не бесспорный социальный факт; она является спорным, и зачастую оспариваемым, политическим требованием. Следовательно, ни принцип национальности, ни принцип национального самоопределения не могут служить ясным и однозначным руководством при реорганизации политического пространства.
Вопреки иллюзии, что националистические конфликты допускают фундаментальное разрешение через национальное самоопределение, автор приводит своего рода «теорему невозможности», состоящую в том, что национальные конфликты являются в принципе неразрешимыми, что понятие «нация» принадлежит к категории по сути оспариваемых понятий, что хронический конфликт в силу этого имманентен националистической политике, является ее неотъемлемой частью и что поиск всеобщего «архитектурного» решения национальных конфликтов является заблуждением в принципе и зачастую катастрофой на практике.
2) Второе заблуждение в некотором смысле противоположно первому. Если архитектоническая иллюзия характеризуется наивной оптимистичной верой в то, что национальные конфликты можно окончательно разрешить, то второму заблуждению, напротив, присуща бледнопессимистическая оценка восточноевропейского национализма. Автор называет этот подход «теорией парового котла», так как он представляет весь регион в образе парового котла этнических конфликтов, находящегося на грани закипания и выплеска в этническое и националистическое насилие, или, пользуясь другой метафорой, в образе пороховой бочки, которую любая неосторожная искра способна послать в катастрофический этнонациональный ад.
Насилие в Восточной Европе и бывших советских странах в 1990-ые — в бывшей Югославии, в Закавказье и на Северном Кавказе, в некоторых частях советской Средней Азии — было действительно ужасным. Тем не менее недифференцированное представление о регионе как об очаге вездесущего, взрывного, охваченного тягой к насилию этнического и национального конфликта является заблуждением. Насилие не только не доминирует, но даже вероятность его проявления гораздо меньше, чем зачастую предполагается. Журналисты и ученые заостряли внимание скорее на зримых, но нетипичных случаях насилия (как в бывшей Югославии), нежели на менее зримых, но гораздо более типичных случаях «рутинной» этнической и национальной напряженности, и обобщали опыт нетипичных случаев для всего региона. Подобная необъективность при подборе материала и его анализе является одной из причин чрезмерного подчеркивания роли насилия .
Важный и незаслуженно обойденный вниманием вопрос о том, как можно объяснить отсутствие или сдерживание насилия является настолько же серьезным, как и вопрос о том, почему насилие случается. Вот только этому последнему уделяется очень много внимания. В случае с Венгрией и ее соседями, по мнению автора, существует три причины. Во-первых венгры в соседних странах обладали доступным и относительно привлекательным выходом: возможностью иммиграции или работы в Венгрии. Эта возможность функционировала как «выпускной клапан» и работала против радикализации этнонационального конфликта, особенно в Румынии. Во-вторых, соположенность национальных конфликтов региональным процессам европейской интеграции «дисциплинировала» центральные политические элиты, особенно в области внешней политики. Это послужило причиной того, что Венгрия ограничила поддержку своих соплеменников за границей поддержкой венгерской культуры и тщательно избегала всего, что могло подтолкнуть венгров за рубежом к дестабилизирующей политической активности. Это верно даже в отношении национально-популистского правительства Анталла, несмотря на заявленную им поддержку соотечественников за рубежом. В-третьих, отсутствие истории, которая связывала бы прошлое этнонациональное насилие с сегодняшней угрозой, чрезвычайно затруднило достижение успеха для этнонациональных антрепренеров, главный аргумент которых — страх. Напротив, подобная история опасности и угрозы, связанная с прошлым насилием, была очевидна перед началом войны в бывшей Югославии .
-
2023-01-12 20:01:38+00:00
В новых и вновь увеличенных национальных государствах Центральной и Восточной Европы межвоенного периода, а также в новых независимых (или по-новому оформленных) национальных государствах посткоммунистической Восточной Европы несколько типов национализма расцвели именно в результате реконфигурации политического пространства по предполагаемым национальным линям. Автор выделяет четыре таких формы.
а) «Национализирующий» национализм новых независимых (или вновь переоформленных) государств. «Национализирующие» национализмы включают в себя требования, предъявляемые от имени «коренной» нации или национальности, определенной в этнокультурных терминах и резко отличаемой от совокупности граждан в целом. Коренная нация понимается в этом случае как законный «владелец» государства, которое, в свою очередь, рассматривается как государство для этой нации и принадлежащее ей. Несмотря на владение «своим собственным» государством, коренная нация находится в ослабленном культурном, экономическом или демографическом положении внутри данного государства. Причиной подобного ослабленного положения считается дискриминация этой нации до достижения ею независимости. Именно это и используется как оправдание «возмещения» или своего рода «компенсирующего» проекта использования государственной власти для отстаивания определенных (ранее неадекватно удовлетворявшихся) интересов коренной нации.
б) Прямым вызовом такому «национализирующему» национализму является пересекающий границы национализм «внешней исторической родины» (external national homeland). Подобный пересекающий границы национализм «исторической родины» утверждает право и даже обязанность государства наблюдать за условиями, в которых находятся «его» этнонациональные «соотечественники», отстаивать их благополучие, поддерживать их деятельность и организации, защищать их интересы в других государствах. Подобные заявления обычно делаются и имеют наибольшую силу и резонанс в обществе, когда считается, что этнонациональные «соотечественники» подвержены угрозе со стороны национализирующей политики того государства, в котором они живут. Таким образом, национализм «исторической родины» возникает в прямой оппозиции и в динамичном взаимодействии с «национализирующим» национализмом.
в) Последствия реорганизации политического пространства по национальным линиям проявляются и в третьей форме национализма — национализма национальных меньшинств. Националистические позиции меньшинств, как правило, характеризируются самосознанием именно в национальных, а не в чисто этнических терминах, требованиями признания государством их особой «этнонациональной национальности» и утверждением определенных коллективных, основанных на национальности, культурных и политических прав.
г) Четвертой формой является защитный, протекционистский, национально-популистский национализм, который стремится защитить национальную экономику, язык, нравы или культурное наследие от предполагаемой угрозы извне. Носители этой предполагаемой угрозы различны и могут быть связаны с иностранным капиталом, транснациональными организациями, в частности МВФ, иммигрантами, сильными культурными влияниями из-за рубежа и т.д. Такого рода национализм нередко заявляет, что он стремится найти «третий путь» между капитализмом и социализмом, часто восприимчив к антисемитизму, клеймит своих политических оппонентов как врагов данной национальности, «нерумын», «нерусских» и т.д., критикует различные болезни «Запада» и «современности» и склонен к идеализации аграрного прошло го. Социальные и экономические потрясения, сопровождающие рыночные реформы, — безработица, инфляция, более строгая дис циплина на рабочих местах — создают благоприятную почву для использования подобных национально-популистских идиом правительствами в качестве легитимизирующей стратегии или оппозицией в качестве средства для мобилизации масс.
-
2023-01-12 20:01:38+00:00
Брубейкер Р. Мифы и заблуждения в изучении национализма //Ab imperio. – 2000. – Т. 2000. – №. 1. – С. 204-224.
В настоящей статье предполагается обратиться, выражаясь словами Чарльза Тилли, к шести «опасным постулатам», шести мифам и заблуждениям, распространившимся благодаря голово кружительному расширению объема литературы и квазилитературы по предмету, которая оставляет свой след (зачастую негативный) в изучении этничности и национализма.
1) «Архитектоническая иллюзия». Это воззрение предполагает, что если правильно организовать «масштабную архитектуру», если обнаружить и установить верные территориальные и институциональные рамки, то можно окончательно удовлетворить легитимные требования националистов и тем самым разрешить национальные конфликты. Существует много различных концепций, какой именно должна быть «масштабная архитектура». Большинство их взывает, тем или иным образом, к идее национального самоопределения, или к так называемому принципу национальности.
Принцип национального самоопределения приписывает нациям качества морального агента и политической власти; он утверждает, что нации имеют право управлять своими собственными делами и, в особенности, формировать свои собственные государства. Принцип национальности подразумевает, что государство и нация должны совпадать. Таким образом, принцип национальности представляет собой мощный инструмент для оценки и изменения государственных границ, для легитимизации или делегитимизации политических границ согласно теории «соответствия» и справедливости.
Хотя и не в совершенной форме, эти принципы лежали в основе территориальных урегулирований в Центральной и Восточной Европе после Первой мировой войны, а также в основе волны деколонизации в Азии и Африке в середине ХХ века и недавней реорганизации политического пространства в Восточной Европе и бывшем Советском Союзе. В каждом из этих случаев реорганизации политического пространства предшествовал период усиливавшихся националистических движений. И все же в каждом из этих случаев ожидания не оправдались. Политическая реконфигурация не разрешила национальные конфликты, а лишь переоформила их, поместила в новые рамки, придала новые (и зачастую гораздо более опасные) формы.
Автор возражает против той мысли, что национализм — это такая проблема, которая может быть решена путем «правильного» территориального и институционального урегулирования, и тем более он возражает против той мысли, что националистические требования могут быть удовлетворены, а национальные конфликты разрешены путем применения принципа национального самоопределения либо перекройки политических границ на основе принципа национальности.
Брубейкер не думает, что национализм можно интерпретировать как деятельность, основывающуюся на представлении о нации и направленную на приобретение или осуществление государственности. Вопервых, национализм не всегда направлен (и не всегда по сути своей направлен) на приобретение или осуществление государственности. Заострение внимания только на тех националистических движениях, которые стремятся к государственной независимости, означает игнорирование бесконечно изменчивой природы националистической политики. Это означает игнорирование того, что интересы предполагаемой «нации» требуют, по мнению самих националистов, различных видов деятельности, а не только достижения независимости. Это также означает нашу неподготовленность к тем различным видам националистической политики, которые могут процветать после реорганизации политического пространства по национальным линиям и распада многонациональных государств на предполагаемые национальные государства. В конце концов, это означает, что мы не готовы к тому факту, что национализм есть не только причина, но и следствие распада старых империй и создания новых национальных государств.
-
2023-01-11 19:35:29+00:00
https://telegra.ph/Velo-D-Valyuty-i-demokratiya--Rossiya-v-globalnoj-politike-2023-T-21--1-S-163-170-01-11
-
2023-01-10 19:34:31+00:00
https://telegra.ph/Kosilova-EV-Ontologiya-muzykalnogo-smysla--Voprosy-filosofii-2023-No-1-S-5262-01-10
-
2023-01-09 18:23:46+00:00
Шагом вперёд может стать внедрение в БПЛА искусственного интеллекта, что сделает их полностью автономными. Но даже и в этом случае можно говорить лишь о росте их возможностей и защищённости перед средствами радиоэлектронной борьбы в связи с отсутствием канала связи с наземным пунктом управления. Реальную революцию в военном деле могут произвести только действительно массовые компактные средства борьбы на новых физических принципах, но до их внедрения в войска ещё очень далеко. Революционным также может стать перенос силового противостояния в космос, причём как на околоземное пространство, так и на планеты Солнечной системы. Это станет рывком в развитии военного дела, так как боевые космические средства, скорее всего, будут безэкипажными и уровень искусственного интеллекта в их управлении будет намного выше, чем на Земле. Но данный сценарий осуществим лишь в случае наличия на доступных планетах действительно ценных и дефицитных полезных ископаемых, которые окупят расходы на космические войска. Так что пока и здесь перспективы очень туманны.
-
2023-01-09 18:23:45+00:00
Конфликтогенность будет активно подпитываться военными расходами ведущих государств. Мировые военные расходы растут примерно с 2014 г., а с учётом событий 2022 г. эта тенденция явно усилится, в первую очередь в странах НАТО и СНГ. Активно наращивают военные расходы Индия и Китай. Постоянное удорожание разработки и производства новых поколений вооружений, необходимость массового производства для пополнения складов делает рост оборонных бюджетов практически неизбежным, причём как в текущих, так и постоянных ценах. Сохранятся конфликты низкой интенсивности с участием государств и различных вооружённых групп. Именно они станут привлекать существенное количество беспилотной техники, которая в условиях слабого технологического противодействия сможет проявить все свои лучшие качества. Не столь остро будет стоять и вопрос зарядки их батарей, что также повлияет на интенсивность применения новых роботизированных систем.
Стремясь минимизировать материальные и людские потери в подобного рода боевых действиях, государства сделают упор на максимальное использование удалённых средств поражения с минимальным контролем территории непосредственно человеком. Сроки проведения операций в таких условиях уже не будут принципиально значимыми, что приведёт к их затягиванию на многие годы, по сути сведёт их к тому, чтобы поддерживать некую «минимальную температуру» конфликта, не давая ему разрастаться и перекидываться на новые территории.
Всё вышеперечисленное способно привести к «раздвоению» или даже «растроению» структуры вооружённых сил государств, имеющих глобальные амбиции, для максимально возможной адаптации к любого рода конфликтам и, соответственно, к оптимизации затрачиваемых на армию средств. Очевидно, что применять дорогие системы первого эшелона для борьбы с повстанцами – непозволительная роскошь, поэтому наличие более дешёвых образцов вооружений, а также менее подготовленного личного состава может стать выходом из положения. При этом «вторая армия» будет служить резервом для немногочисленных частей первой в случае их вовлечения в долгосрочный конфликт с высококлассной державой или коалицией государств.
Видимо, привычным явлением станет использование кибероружия для точечных ударов и контрударов по объектам военной и критической инфраструктуры потенциальных противников, но без перехода «красных линий», после которого может последовать ответный удар конвенциональным или даже ядерным оружием. Эта проблема вынудит ведущие военные кибердержавы выработать modus operandi, хотя для понимания подобного подхода может потребоваться «Карибский киберкризис», вызванный в том числе и несистемными игроками.
По мере сокращения численности населения «золотого миллиарда», падения общего престижа воинской службы в мире и курса на сокращение численности армии ряд государств может столкнуться с проблемой заполнения всех штатных единиц. Это приведёт к более активному привлечению мигрантов в армию в обмен на предоставление гражданства и иных социальных благ, а также, возможно, возвращение призыва в ограниченном виде, рост масштабов привлечения женщин к службе. Это уже обсуждается, пока на уровне идеи, в ряде стран Европы.
Наконец, небезынтересным представляются причины будущих конфликтов. Вероятно, в ближайшие десять-двадцать лет обострится вооружённая борьба за природные ресурсы, причём к традиционным добавятся редкоземельные металлы. Ужесточится контроль над центрами переработки аккумуляторных батарей как источника вторичных материалов. Острая схватка предстоит за контроль над источниками питьевой воды, сельхозугодьями в комфортных климатических районах. Нельзя исключать и конфликты на религиозной и идеологической основах.
-
2023-01-09 18:23:45+00:00
В похожем темпе будет совершенствоваться и техника сухопутных войск. На поле боя всё более массово начнут применяться различные беспилотные системы, но они станут дополнением к пилотируемой технике. Боевые машины, как и на флоте, будут оснащаться новыми силовыми установками (гибридными или полностью электрическими), что отражает аналогичный процесс на рынке гражданской техники. Но в отличие от авиации и флота именно техника сухопутных войск первой столкнётся с проблемой компактных источников энергии и мобильных электростанций, способных заряжать эти источники в боевых условиях. Пока прорыва в этой области ожидать не приходится. Кроме того, при электрификации армии остро встаёт вопрос об электрических и водородных станциях на колёсном шасси, которые существуют только в макетах, а единственным приемлемым на сегодняшний день вариантом является транспортная АЭС малой мощности, также существующая лишь в виде макета. Кроме того, при электрификации армии остро встаёт вопрос об электрических и водородных станциях на колёсном шасси, которые существуют только в макетах, а единственным приемлемым на сегодняшний день вариантом является транспортная АЭС малой мощности, также существующая лишь в виде макета.
Таким образом, в ближайшем будущем в области транспортной военной техники можно ожидать внедрения образцов с гибридной силовой установкой, которая в коммерческом транспорте применяется всё более активно и демонстрирует весьма приемлемые показатели. Собственно, таже проблема сделает маловероятным широкое использование в ближайшие годы мощных лазеров, экзоскелетов и роботов для сколь-нибудь продолжительной автономной работы на фронте.
Нынешним генералам и их сменщикам из 2030-х гг. придётся готовиться к ведению различных типов войн, что, безусловно, сильно усложнит их планирование и подготовку к ним. Самым неприятным кажется то обстоятельство, что, видимо, эти типы войн могут вестись одновременно. Как стало ясно в 2022 г., столкновения между государствами никуда не исчезают. Так что пилотируемые образцы военной техники сохранятся для наиболее сложных конфликтов с равным противником. Будут активно применяться системы искусственного интеллекта и автоматизированные системы управления. В силу дороговизны и сложности таких изделий позволить их себе смогут немногие государства, поэтому диспаритет в военных потенциалах между первой десяткой военных держав и всеми остальными странами будет нарастать. Ядерное оружие также сохранит позиции на случай таких конфликтов, которые, вероятно, могут активно мультиплицироваться по мере снижения роли и веса Соединённых Штатов на мировой арене и отказа от призывов к войне за абстрактные «демократию и права человека». Сама природа настоящих и прогнозируемых военных конфликтов требует использования конвенциональных вооружений. Попытки поднять вопрос о возможном применении Россией ядерного оружия в ходе СВО ещё раз показали, что даже в таком высокоинтенсивном конфликте использование ядерного оружия нецелесообразно – для него нет соответствующих целей, а потенциальные потери на международном уровне не перекрывают военных достижений. С другой стороны, участие в конфликтах будущего стран с развитой ядерного энергетикой, не говоря уже о государствах, обладающих полным или частичным ядерным топливным циклом, может резко повысить риск применения радиологического оружия против мирного населения.
-
2023-01-09 18:23:45+00:00
Фролов А.Л. Войны будущего и их техническое измерение // Россия в глобальной политике. 2023. Т. 21. № 1. С. 88-98.
Статья посвящена перспективам развития войн. Несмотря на инновационность, почти все российский инновационные военные системы (ракета с ядерной силовой установкой «Буревестник», необитаемый подводный аппарат с ядерной силовой установкой «Посейдон», межконтинентальная баллистическая ракета «Сармат», гиперзвуковой управляемый боевой блок «Авангард», гиперзвуковая баллистическая ракета воздушного базирования «Кинжал» и лазерный боевой комплекс «Пересвет» )уходят корнями ещё во времена СССР, который искал ассиметричный и модернизированный ответ на «Стратегическую оборонную инициативу» (СОИ) президента США Рональда Рейгана. В рамках этой инициативы предполагалось развёртывание эшелонированной системы противоракетной обороны, в том числе и в космосе, чтобы нивелировать весь советский ракетно-ядерный потенциал.
Американские военные специалисты под перспективными военными технологиями подразумевают искусственный интеллект и роботизацию, новое поколение полупроводников и компьютеров, гиперзвуковое оружие и оружие прямого поражения, новые материалы и альтернативные источники энергии, квантовые и биотехнологии. В любом случае инерционность, дороговизна и сложность разработки новых вооружений позволяют уже сейчас составить примерную картину того, что нас ожидает в 2030–2040-х гг., исходя из известных программ вооружений, которые реализуются в крупнейших странах НАТО, России и Китае.
Пилотируемая авиация не исчезнет, хотя доля беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) будет расти. Этот вывод позволяют сделать крупные программы закупок истребителей пятого поколения F-35, Су-57, J-20, разработка европейских истребителей по программам SCAF и Tempest, а также корейская программа KF-21 и турецкая TF-X (MMU). Все они пилотируемые, хотя в случае с перспективными европейскими машинами предусматривается возможность создания в том же планере беспилотного варианта и возможность действовать совместно с беспилотными аппаратами. В случае американских, российских и китайских истребителей можно говорить об интеграции беспилотной авиации к уже созданным пилотируемым самолётам пятого поколения. Никуда не уйдут и специализированные пилотируемые бомбардировщики нового поколения, разработка которых ведётся в России (ПАК ДА), США (В-21, демонстрация первого опытного образца намечена на декабрь 2022 г.) и Китае (H-20, наименование условное). Аналогичная ситуация складывается в военно-транспортной авиации и вертолётной технике. В последнем случае упор делается на новые конструкции, позволяющие существенно увеличить скорость полёта, но все перспективные машины будут пилотируемыми. Эксперименты с ними пока активно проводят только США. Безусловно, беспилотные летательные аппараты будут совершенствоваться и занимать новые ниши (например, дозаправка в воздухе), но полностью вытеснить классические летательные аппараты, скорее всего, не смогут.
В военно-морской технике также не предвидится серьёзных прорывов. Подводные и надводные корабли будут эволюционировать по пути большей автоматизации и сокращения численности экипажа, повышения КПД силовых установок, внедрения новых конструкционных материалов и технологий судостроения, больше внимания будет уделяться экологическим аспектам эксплуатации и утилизации кораблей, а также снижению стоимости жизненного цикла за счёт продления межремонтных сроков и так далее. Отдельные нововведения вроде электромагнитной катапульты на авианосцах не представляют собой переворота в военном деле. Впрочем, благодаря появлению в России полноценного подводного необитаемого аппарата большой дальности «Посейдон» можно ожидать существенного ускорения и масштаба применения безэкипажных аппаратов, которые будут наращивать размеры и возможности подобно тому, как этот процесс шёл в авиации. Но и они всего лишь дополнят боевые корабли с экипажами.
-
2023-01-14 19:05:30+00:00
https://telegra.ph/Solovev-A-O-EHTIKA-PRAVYASHCHEGO-KLASSA-KAK-ISTOCHNIK-GOSUDARSTVENNYH-STRATEGIJ--Obshchestvennye-nauki-i-sovremennost--2015--Nom-01-14
-
2023-01-15 19:50:23+00:00
https://telegra.ph/CHernysh-M-F-Kulturnyj-povorot-i-krizis-problematizacii-v-sovremennoj-sociologii--Sociologicheskie-issledovaniya-2022--12-S-3-14-01-15
-
2023-01-16 15:43:09+00:00
https://telegra.ph/Barabanov-MS-Festungi-Nemeckie-ukreplennye-goroda-Vtoroj-Mirovoj-vojny--Vojna-sredi-sten-pod-red-A-Lavrova-i-R-Puhova-M-CAST-202-01-16
-
2023-01-17 15:44:44+00:00
https://telegra.ph/Lavrov-AV-Ot-Vukovar-do-Damaska-Gorodskie-bitvy-sovremennosti--Vojna-sredi-sten-pod-red-A-Lavrova-i-R-Puhova-M-CAST-2022-s-43-64-01-17
-
2023-01-18 20:08:56+00:00
https://telegra.ph/Velimamedov-MS-SHturmy-Groznogo-Rossijskij-opyt-sovremennyh-gorodskih-boev--Vojna-sredi-sten-pod-red-A-Lavrova-i-R-Puhova-M-CAST-01-18
-
2023-01-19 20:37:29+00:00
Четвертым уроком кампании стал пересмотр баланса боевых возможностей компонентов группировки войск (сил), нацеленных на овладение городами: пехоты нужно не так много, как может показаться с первого взгляда, но это должна быть мотивированная и подготовленная пехота; наличие бронетехники (основных танков и боевых бронированных машин) является необходимым и достаточным условием для успешного выполнения боевых задач в условиях городской застройки, но специфика их применения всякий раз обусловлена конкретными условиями обстановки, универсальных решений нет. Особую важность в городских боях приобретают ССО, однако их действия должны быть тесно увязаны с действиями слития общего назначения. Нарушение указанное баланса чревато срывом выполнения задачи и неоправданными потерями.
Пятым уроком иракской кампании стала затратность по времени на организацию и введение боевых действий в городской застройке и их всестороннее обеспечение применительно к коалиционной (международной) объединенной (межвидовой) группировке войск (сил). С учетом ограниченного наряда сил и средств их группировку всякий раз приходилось формировать из небогатого наличного ресурса. Низкий уровень боевого и численного состав современных ВС есть данность, что обусловливает необходимость привлечения к решению типовых задач и их военной организации полувоенных формирований (ополчений) или даже негосударственных акторов (ЧВК), которые не всегда знакомы с положениями действующих уставов, наставлений и руководств. Важным фактором успеха является завоевание лояльности местных жителей за счет наведения порядка, надежной охраны, налаживанию жизни.
-
2023-01-20 19:20:12+00:00
Лавров А.В. Пролог к специальной военной операции. Бои за Донецк, Луганск и Дебальцово в 2014-2015 гг. // Война среди стен. под ред. А. Лаврова и Р. Пухова. М.: ЦАСТ, 2022 с. 97-110
В данной главе разбирается опыт боев в ДНР и ЛНР в 2014-2015 гг. Активные боевые действия на востоке Украины начались в апреле 2014 г. при обороне Славянска (с население более 100 тыс. человек) от наступления украинских силовиков. Однако этот начальный хаотичные период войны не представляет теоретического интереса, так как населенный пункт оборонялся крайне разнородной и слабовооруженной групповой повстанцев под командованием Игоря Гришина. Им противостояли еще не отмобилизованные силы вооружённых сил и спецслужб Украины, а самой антитеррористической операцией руководила Служба безопасности Украины. Лишь передача командования ВСУ 21 мая позволила начать планомерную осуду Славянска и в итоге добиться его сдачи.
В целом украинская кампания 2014-2015 гг не предоставила примеров упорных продолжительных боев в застройке крупных городов. Как успешные, так и неудачные попытки штурмов сводились к операциям окружения и блокирования. С самого начала украинское командование полагало, что для штурма такие крупных городов, как Донецк и Луганск, у него не хватает сил. С другой стороны, успешные действия против 1000-тысячного Славянска и еще более крупного Краматорска давали ему основания надеятся на успех. Однако они (как и сопоставимые по размерам Северодонецке и Лисичанск) оборонялись незначительными, плохо вооруженным и организованными силами ополчения, поэтому их пример не стал показательным.
Главной ошибкой украинского командования стала недостаточная (особенно на первых этапах) концентрация сил для решения задачи установления контроля над столицами мятежных регионов. С ростом сил ЛНР и ДНР и их союзников украинские войск, пытавшиеся блокироваться города, сами оказались в тяжелом положении, а мощные опорные пункты в аэропортах - в фактическом окружении. Наличие ПЗРК, артиллерии и РСЗО у союзных сил быстро свело на нет украинские возможности использования аэропортов в качестве логистических рабов.
Большим преимуществом украинской стороны в весенне -летние месяцы оставалось ее многократное превосходство в тяжелой бронетехнике. В условиях критической нехватки противотанковых средств у ополчения это позволяло ей вести маневренные действия и осуществлять прорывы. В то же время слабость украинской авиации не дала возможности ей принять сколь-либо осмысленное участие в городских боях лета.
Опыт боев на востоке Украины продемонстрировал, что при наличии небольшого гарнизона с волей к сопротивлению даже город в 50-100 тыс. человек становится сложным для овладения объектом. Особенно это верно в случае организованной обороны регулярными войсками. Падение Дебальцово стало стратегическим поражением для Украины, заставившим ее пойти на мирные переговоры. Но затраты сил, времени и ресурсов объединенных сил республик на взятие этого небольшого населенного пункта оказались неожиданно велики, а потери серьезны.
Успешные прорвы основной части осажденных гарнизонов из Славянска, а затем и из Дебальцово демонстрируют проблему организации надежной блокады обороняющегося гарнизона в современных условиях. Создать необходимую плотность для удержания в кольце мотомеханизированный части с танками или даже просто большим количеством автотранспорта, в том числе мобилизованного гражданского, крайне сложно. Прорывающимся удавалось, хотя и не без потерь, преодолевать заградительный артогонь, позиции ПТРК и ладе заслоны на флангах.
-
2023-01-21 18:26:30+00:00
https://telegra.ph/Denisencev-SA-Popytka-preodoleniya-pozicionnogo-tupika-Robotizaciya-gorodskogo-boya--Vojna-sredi-sten-pod-red-A-Lavrova-i-R-Puho-01-21
-
2023-01-22 17:31:34+00:00
https://telegra.ph/Lyamin-YUYU-Nevidimyj-poedinok-Informacionno-psihologicheskaya-borba-Vojna-sredi-sten-pod-red-A-Lavrova-i-R-Puhova-M-CAST-2022-s-01-22
-
2023-01-23 20:14:42+00:00
Разрушенная социальная ткань являет наиболее сложный и наиболее важный элемент восстановления постконфликтных городов: даже при построенных вновь или восстановленных объектах критической инфраструктуры, жилом фонде, действующих политических институтах и органах управления без социального взаимодействия жителей на долгие годы сохраняются источники напряжения. Для долгосрочного восстановления социальной ткани используют различные стратегия; Например, создание с нуля или восстановление коммуникаций: связи, транспорта, новых общественных пространств и точек протяжения, а также возвращение беженцев. Другой способ заключается в выстраивании новых механизмов доверия между жителями и администрацией, которую часто воспринимают как недружественную, через правовые инструменты компенсаций за утраченное жилье, имущество, здоровье.
-
2023-01-24 17:03:45+00:00
https://telegra.ph/Hegaturov-AA-Koncepcii-NATO-Podhod-vedushchih-stran-bloka-k-operaciyam-v-gorodah--Vojna-sredi-sten-pod-red-A-Lavrova-i-R-Puhova--01-24
-
2023-01-26 18:48:14+00:00
https://telegra.ph/Slavoj-ZHizhek-CHto-nas-zhdet-vperedi--httpssygmaZakhslavoi-zhizhiek-chto-nas-zhdiet-vpieriedi-01-26
-
2023-01-27 15:07:04+00:00
https://telegra.ph/Beata-Huszka-Minorities-as-citizens-The-legal-advocacy-of-language-rights-by-the-Hungarian-minority-in-Romania--Nations-and-Nati-01-27
-
2023-01-28 17:53:14+00:00
Что касается реалистических стратегий понимания убеждения, то в данном случае также возможны несколько вариантов реализации. Общей установкой является принятие первичности убеждений по отношению к степеням рациональной уверенности. Большинством точек зрения подразумевается, что микрохарактеристики / числовые характеристики являются включенными непосредственно в содержание убеждения. Согласно одной из возможных позиций, степень уверенности редуцируется к убеждению с вероятностным содержанием. Для сторонников иной позиции (например К. Исварана) степень уверенности редуцируется к общему паттерну убеждений субъекта. Значимым является возражение относительно первой из этих позиций: признание вероятностного характера убеждений подразумевает интерпретацию вероятности, но неизвестно какая интерпретация сообразна этой цели. Возражение иного характера касается вопроса о том, что есть субъекты (дети, животные), относительно которых мы часто утверждаем, что они обладают степенями уверенности, но существуют резонные сомнения в том, что они обладают понятием вероятности, а значит, у них не может быть вероятностных убеждений. Этот вопрос тоже не имеет однозначного решения.
Существует также более сложная в онтологическом плане стратегия дуализма, признающая автономное существование убеждений и степеней уверенности. Автор резюмирует рассмотрение метафизических аспектов понимания этого отношения указанием на существование трех значений термина «редукция» (основанных на тождестве, супервентности, основании) и отмечает, что исследователи данной проблематики нередко не указывают, в каком именно смысле ими понимается процедура редукции. Также отмечается, что метафизика убеждения и степени уверенности не может сводиться к вопросу о редуцируемости.
В заключение автор обращается к вопросу об актуальности рассмотрения взаимосвязи убеждения и степени рациональной уверенности. Выделяются несколько аспектов данного вопроса. Во-первых, исследование соотношения убеждения и степени рациональной уверенности как основных понятий традиционной и формальной эпистемологии может пролить свет на вопрос о взаимоотношении этих направлений развития теории познания. Так, элиминативные стратегии позволяют поставить под сомнение обоснованность эпистемологических программ – традиционной и формальной. Реалистические стратегии могут использоваться для обоснования той или иной эпистемологической программы как более фундаментальной. Принятие эквивалентной фундаментальности этих доксастических состояний влечет признание автономности соответствующих программ. Во-вторых, актуальность анализа взаимосвязей между убеждением и степенью уверенности определяется тем, что множество вопросов, обсуждаемых в настоящее время в среде представителей эпистемологии, могут решаться несходным образом в зависимости от определения исходной исследовательской установки той или иной редукционистской стратегией (в пользу убеждения или степени рациональной уверенности). В зависимости от избранной редукционистской стратегии могут формироваться различные позиции в решении вопросов эпистемологии, философии сознания, а также иных отраслей философского знания.
-
2023-01-29 16:58:11+00:00
https://telegra.ph/Radaev-V-V-EHkspansiya-platform-kak-vyzov-sociologii--Sociologicheskie-issledovaniya-2022--12-S-15-28-01-29
-
2023-01-30 17:47:18+00:00
https://telegra.ph/Toca-C-V-Chiriac-C--Chirodea-F-2021-Evaluation-of-the-regional-cooperation-at-the-Romanian-Hungarian-border-Crisia-LISuppl-1-143-01-30
-
2023-01-31 18:00:32+00:00
https://telegra.ph/Grigoraş-E-Gagauz-O-Fertility-transition-from-traditional-to-modern-model-in-Moldova-exploration-in-base-on-the-generation-and-g-01-31