-
2022-01-31 16:53:24+00:00
Единодушие, с которым конкурирующие фронтмены ЕР обрушились на главу столичного дептранса Ликсутова за, в общем-то, неновую идею о снижении нештрафуемого порога превышения скорости, позволяет сделать два вывода.
Первый. «Партии власти» сейчас критически нужны поводы для демонстрации своей «народности».
Второй. Собянин и его команда -- по-прежнему, основные объекты для таких «доказательств от противного». И отказ от «антиковидной жести» никоим образом не помог московской мэрии избавиться от такой «миссии».
Вопрос, впрочем, в том, насколько она обременительна для мэра и его наиболее одиозных подчинённых.
Ведь в обществе запрос на порядок не менее силён, чем запросы на справедливость или свободу.
И чем активнее оппоненты укрепляют собянинский имидж «несилового силовика» -- тем больше у него шансов консолидировать вокруг себя ту часть элиты (крупных бизнесменов, губернаторов, министерских технократов), которую в равной степени страшат и проявления «евразийской вольницы», и доминирование «лубянской корпорации».
-
2022-01-30 18:25:55+00:00
Дистант – последний рубеж в обороне «ковид-алармистов».
С учётом того, что «омикрон» -- самый «детский» из всех штаммов, а «масочный режим» и школа – понятия практически несовместимые, любое образовательное учреждение гарантировано превращается в вирусную «чашку Петри». А поскольку таким образом «контактными» становятся и все домочадцы заболевшего ученика – эффект любых других ограничительных мер автоматически обнуляется.
Тем не менее, повсеместный перевод школьного обучения в онлайн сегодня так же табуирован как локдаун, общенациональное QR-кодирование или обязательная вакцинация.
Лишнее тому доказательство – мягко говоря, пассивная позиция московских властей, которые во время предыдущих «волн» старались играть на опережение и не особо принимали в расчёт «народное негодование».
Понятно, что и теперь вовсе не медийная и политическая активность «коллективного Царьграда» -- объяснение нынешней собянинской сдержанности. И соответствующие вводные «не жестить» он, скорее всего, получил во время недавней встречи с Путиным.
Но от этого вопрос о причинах повышения уровня «ковид-толерантности» властей не менее актуален. Скорее наоборот.
Ведь для Кремля очередной коллапс системы здравоохранения и, тем более, обусловленный им скачок избыточной смертности едва ли менее чувствителен и социально-токсичен, чем для любого мэра или губернатора.
Чтобы разрешить возникающий парадокс, имеет смысл учитывать «внешнеполитический тайминг». А именно – предстоящие переговоры Путина с Си, намеченные «на полях Олимпиады».
Неоднозначные итоги «партии с НАТО» и сохранение санкционной эскалации дают основания предположить, что китайский лидер попытается обусловить дальнейшее сближение и готовность поддерживать Москву её согласием на роль «младшего партнёра» во вновь формируемом альянсе.
И на первый взгляд, у России нет шансов заплатить за «поворот на Восток» меньшую цену. Если бы не «буйство омикрона», очень не вовремя совпавшее для Пекина с Олимпиадой и восточным Новым годом.
В западной прессе (включая специализированную, вроде Nature) уже высказываются резонные сомнения в эффективности китайской тактики «Covid-zero» применительно к новому штамму и на фоне неизбежных «празднично-олимпийских» народных гуляний.
Си попадает в «санитарный цугцванг». Сохранение подходов, оправдавших себя в ходе предыдущих «волн», -- в том числе, жёсткий цифровой контроль над согражданами, --может на сей раз оказаться бесполезным. А отказ от них рискует окончательно сделать ситуацию с пандемией неуправляемой.
При том, что культ нынешнего председателя КНР и разрешение править пожизненно вовсе не отменяет наличие в местной элите фигур, которые с нетерпением ждут, когда «Акела промахнётся».
В этом смысле российский опыт борьбы с «омикроном», -- «срединный путь», не предусматривающий ни тотального ужесточения ограничительных мер, ни отказа от наименее непопулярных из них, -- вполне способен стать тем активом, «младшим козырем», который поможет Москве отбить предложения о «младшем партнёрстве» и перевести торг на более приемлемый уровень.
Конечно, многое зависит от динамики заболеваемости в России за неделю, предшествующую переговорам.
Но пока соответствующей статистикой ведает голиковский Оперштаб, -- всё в надёжных руках.
-
2022-01-27 15:54:23+00:00
Стремительную политизацию «крипты» логично рассматривать не только в контексте «единства и борьбы» ЦБ с профильными подразделениями ФСБ.
Когда Турчак говорит о вовлечённости в криптовалютные проекты «большого числа молодых людей» и о заинтересованности в том, чтобы они «оставались и работали в России», -- это не просто красивые слова или «единороссовская» перепевка Павла Дурова.
Точнее, если такие «красивые слова» произносятся сейчас и по такому поводу – значит, иных работающих способов сократить ментальный поколенческий разрыв и мотивировать молодёжь на сотрудничество у власти и её партии нет.
Тем показательнее, что свою «крипто-апологию» секретарь генсовета ЕР запараллелил с громкой инициативой по легализации поставок вооружений ЛДНР.
В Донбассе тоже неплохо майнят, а в случае окончательного перехода «красных линий» биткоин может помочь в обходе «адских санкций».
Но главное здесь в другом.
Если «милитаристский» демарш Турчака и ЕР – лишь символический жест, призванный замаскировать для «имперского» электората реальную сделку с Западом, -- необходимо приготовить «пряники» для той части общества, которая заинтересована скорее в сохранении личной автономии (включая финансовую), нежели в геополитических победах.
К тому же, в определённом смысле «цифровое евразийство» -- едва ли не более продуктивная с точки зрения укрепления суверенитета стратегия, нежели перманентная конфронтация со всеми соседями по всему контуру.
Наконец, предположение о зависимости «транзита» от успеха переговоров с США по гарантиям безопасности – по-прежнему, актуально.
Понятно, что послужной список того же Турчака не настолько безупречен, чтобы безоговорочно зачислить его в потенциальные «преемники».
С другой стороны, нынешний дуплет с «криптой» и Донбассом позволяет если не обнулить, то, по крайней мере, сделать имеющиеся репутационные лакуны менее заметными.
-
2022-01-26 14:52:22+00:00
ЛДНР превратились для ЕР и КПРФ в аналог санкционных законопроектов – для американских GOP.
В обоих случаях громкие и грозные инициативы позволяют, с одной стороны, продемонстрировать электорату верность идеалам (патриотическим или демократическим). А с другой, – когда речь идёт о ЕР или демпартии США, – слегка купировать внешнеполитический токсикоз, возникающий из-за более радикальных демаршей оппозиции.
В этом смысле заявления Турчака и Васильева про поставки оружия ЛДНР – отчасти «дымовая завеса», минимизирующая репутационные потери Кремля при обнулении запроса КПРФ о признании донбасских республик.
Своих-то всё равно не бросаем и даже легализуем пополнение их арсеналов.
Но между вооружением «прокси» и новым шагом к переделу границ в центре Европы – большая разница. В том числе, и исходя из шансов открутить ситуацию назад.
Повышать ставки хорошо, когда понимаешь, каков будет твой следующий ход. Точнее, -- что «партнёр» даст тебе возможность его сделать.
Или – что у него гарантированно не будет возможности тебе ответить.
-
2022-01-24 16:42:08+00:00
Миллионы розничных инвесторов и нацвалюта стали главными и наиболее чувствительными пробелами в кремлёвской обороне.
Яркое свидетельство тому, -- действия ЦБ, который предпочёл пополнению ФНБ («подушки безопасности», главной защиты от «адских санкций») укрепление курса рубля и восстановление биржевых котировок, нивелируя негатив, обусловленный «военно-информационными» демаршами.
Макроэкономические соображения, борьба с инфляцией и бюджетное правило отходят не второй план, а фондовый и валютный рынки превращаются в новые и чуть ли не основные фронты «гибридной войны».
Дело в том, что биржа, – в немалой степени из-за денежно-кредитной политики того же ЦБ, -- за время пандемии аккумулировала достаточно средств населения, чтобы стать важным внутри- и (опосредованно) внешнеполитическим фактором.
Этим, кстати, нынешняя ситуация принципиально отличается от ситуации августа 2008-го, когда реакция фондового рынка едва ли не в последнюю очередь принималась в расчёт сначала при отправке «докторов из СК» к владельцу «Мечела» Зюзину, а затем – в ходе «принуждения Грузии к миру».
Да и в 2014-м патриотические граффити «Есть вещи поважнее фондового рынка» не выглядели оксюмороном или политическим аутотренингом, несмотря на уход рубля в глубокий штопор. Хотя бы потому, что все убытки отдельно взятых домохозяйств нивелировал «геополитический» общественный договор.
За прошедшие почти 8 лет слишком много всего произошло (включая падение доходов и повышение пенсионного возраста), чтобы говорить о сохраняющейся готовности граждан нести убытки ради национального величия. И не менее резонно ставить вопрос о долгосрочных последствиях трансформации «страны возможностей» в «страну потерь».
Разумеется, доля биржевых рантье и теперь не настолько велика, чтобы их финансовое обнуление могло спровоцировать новые великие потрясения. Тем не менее, это – пятая часть экономически активного населения.
Для сравнения – в Казахстане на бирже в 2021 году играло лишь 2% трудоспособных граждан. Не в этом ли одна из причин известных событий? Ведь фондовый рынок – пусть и далеко не единственный, но вполне эффективный нефискальный механизм перераспределения национальной ренты в пользу более низких этажей «пирамиды Маслоу», и соответственно – поддержания социально-политической стабильности.
-
2022-01-20 14:44:21+00:00
Пока США грозят России отключением от доллара, ЦБ отключает страну от биткоина.
С точки зрения возможных «адских санкций» шаг не слишком предусмотрительный.
Как показывает опыт Ирана и отчасти Венесуэлы, крипта – довольно эффективный инструмент по обходу экономических ограничений, налагаемых Западом.
С другой стороны, своим демаршем Неглинная показывает, что не намерена содействовать подрыву существующей мировой финансовой архитектуры, т.е. – вне зависимости от геополитических баталий -- безоговорочно признаёт сюзеренитет Федрезерва.
Тем показательнее, что обнародованию «крипто-предложений» ЦБ предшествовала публикация Bloomberg о причастности ФСБ к соответствующим инициативам регулятора. -- Дескать, на Лубянке рассчитывают таким образом помешать финансированию оппозиции и СМИ-иноагентов.
Следуя логике этих «утечек», прозападные (де-факто) действия Набиуллиной инициированы силовиками, пытающимися ограничить западное влияние.
Но такой парадокс возможен лишь при условии, что борьбу ЦБ с криптой действительно продюсируют и поддерживают «охранительские» подразделения ФСБ, конкретно – Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом.
А тогда непременно возникает вопрос о позиции профильной Службы экономической безопасности (СЭБ). Ведь для ухода от налогов и в «откатных» схемах крипта используется намного чаще, чем для донатов Навальному или его «уцелевшим» единомышленникам.
При этом решение ЦБ о практически полном выведении крипты из легального поля ещё и совпадает по времени со сменой «зампреда по отмыванию». Юрий Исаев, который со следующей недели будет заниматься «противодействием недобросовестными практикам» и в чьей компетенции теперь оказываются майнеры и любители расплачиваться «битками», довольно тесно связан с лубянским «экономическим» главком и знаменитым управлением «К». Правда, -- с его прежними, до недавних пор считавшимися чуть ли не опальными, руководителями.
-
2022-01-19 15:42:07+00:00
Окончательный уход Назарбаева на пенсию может стать роковым для «евразийского проекта».
До сих пор было две относительно рабочих его версии – «Русский мир» и назарбаевское «нео-ордынство».
При формально сходной «интеграционной» риторике между ними была существенная концептуальная разница.
Для Назарбаева принцип «сначала экономика – потом политика» -- не просто «прагматический грим», маскирующий идеологический вакуум, но сама идеология.
В его миропонимании главная роль «Орды 2.0» -- геоэкономическая. Это – основной посредник в торговых и финансовых коммуникациях между Востоком и Западом
Отсюда и Евразийский экономический союз (ЕЭС) – вполне релевантное «ордынское воплощение», а не просто инструмент, позволяющий мобилизовать ресурсы для геополитического доминирования. Как это виделось (и видится) архитекторам и продюсерам «Русского мира».
Пост-назарбаевский Казахстан будет не «евразийским», а национально-демократическим.
Косвенное тому подтверждение – произошедшее ещё до протестов, но уже при Токаеве вхождение в официальный пантеон Алихана Букейханова, создателя первого государства казахов в современной истории (Алашской автономии), которого нередко уподобляют Ататюрку.
Его же называет в числе своих политических кумиров Ерлан Карин – нынешний госсекретарь РК, назначенный на эту должность в начале «жаркого января».
Появление альтернативного «отца нации» автоматически не подразумевает, что Казахстан непременно дистанцируется от ЕЭС.
Но теперь во взаимоотношениях Нур-Султана с другими бывшими советскими республиками прагматика полностью и окончательно вытеснит идеологию.
У нацдемов по определению не может быть имперских ценностей и устремлений – только интересы. (Именно поэтому, кстати, нео-османсизм и пантюркизм Эрдогана предполагают ревизию наследия Ататюрка).
Тем опаснее дальнейшие попытки превратить ЕЭС в плацдарм «Русского мира». – Вероятность выхода Казахстана из этого союза и окончательной дезинтеграции постсоветского пространства при таком развитии событий приближается к единице.
С другой стороны, как раз обнуление конкурирующих подходов в «евразийском проектировании» может побудить московских «ястребов» к более решительным (хотя и заведомо проигрышным) действиям.
-
2022-01-17 15:53:26+00:00
Чем больше риторики «красных линий» во взаимоотношениях России и НАТО – тем скорее в двойке самых популярных министров (Шойгу и Лаврова) будет увеличиваться разрыв в пользу шефа военного ведомства.
Социологических данных, подтверждающих (или опровергающих) данную гипотезу нет, поскольку ВЦИОМ и ФОМ пока не публикуют свежие результаты опросов по доверию политикам.
Возможно, -- как раз из-за очередного «рейтингового» триумфа главы Минобороны.
А такие цифры – сами по себе повод не только для выводов, но и для решительных действий.
Многие наблюдатели не без оснований отмечают, что гарантии безопасности, которых Путин добивается от НАТО, -- это ещё и условие (не достаточное, но необходимое) «транзита».
При этом, если ориентироваться на «глас народа» -- то наиболее вероятным кандидатом в «преемники» является Шойгу.
С другой стороны, Казахстан показал уязвимость «транзитного» сценария, когда во-первых, отсутствует сколько-нибудь заметный поколенческий сдвиг (элиты скорее воспримут нового президента как временную фигуру), а во-вторых – у «престолонаследника» имеется связь с предыдущим нацлидером.
Ведь Шойгу – такой же отчасти «ельцинский», как Токаев – отчасти «кунаевский».
Хотя, конечно, Путин по отношению к своему предшественнику и «политическому отцу» поступил намного корректнее, нежели Назарбаев – по отношению к Кунаеву.
Есть, впрочем, у событий в Казахстане геополитический аспект, играющий на руку амбициозному министру обороны. Точнее – его сибирскому мега-проекту.
Чем менее устойчив и предсказуем крупнейший центрально-азиатский сосед – тем важнее демографическое и технологическое укрепление граничащего с ним системообразующего российского макрорегиона.
Правда, развивать Восток, воюя или даже просто, меряясь дивизиями, на Западе, -- невозможно ни с финансовой, ни с персональной точек зрения.
Пока страна остаётся в режиме «предчувствия горячей войны», Шойгу не стать «генерал-губернатором всея Сибири».
Иначе подобную «смену коней» не поймут ни сограждане, ни «партнёры».
-
2022-01-14 15:02:04+00:00
В масштабном столоверчении на Неглинной смена «зампреда по отмыванию» не менее примечательна, чем отставка «слишком разговорчивого» Сергея Швецова.
Юрий Исаев, который с 26 января займется в ЦБ «противодействием недобросовестным практикам», -- не просто никогда не был ни членом набиуллинской команды, ни даже её союзником.
Исаевское АСВ, помимо весьма непростых отношений с регулятором, само подвергалось критике за финансовую нечистоплотность некоторых топ-менеджеров.
Так, замгендиректора агентства Валерий Мирошников фигурировал в «деле Черкалина», подозревался в создании преференций для экс-владельца «Югры» Алексея Хотина и в итоге вынужден был покинуть страну.
С Черкалиным связывали и одного из исаевских покровителей – первого замдиректора ФСБ Сергея Смирнова, у которого будущий глава АСВ работал советником в 2004-м.
Тот факт, что теперь Исаеву доверили всю «антиотмывочную» тематику, может свидетельствовать, что претензий лично к нему не было и нет.
Но также логично допустить, что его появление в ЦБ, да ещё и со столь специфическими полномочиями – и следствие, и предвестник более значительных, но менее публичных изменений в силовой корпорации.
Тем более, что практически одновременно смирновский одноклассник Борис Грызлов после двухнедельной паузы, -- прошедшей с момента одобрения профильным комитетом Госдумы и явно слишком затянувшейся для такого «тяжеловеса», -- официально назначен российским послом в Белоруссии.
-
2022-01-14 10:57:56+00:00
«Ковидным» психозом приходится вытеснять «геополитический».
Невозможность ни «отобрать» Украину у НАТО, ни «разменять» её на Казахстан ставит Кремль перед весьма непростым выбором.
Либо – продолжать повышать ставки и, соответственно, риски. При том, что участие ОДКБ в разрешении казахстанского кризиса насторожило не только Запад, но и Китай. И следовательно, рассуждения о возможном российско-китайском военном блоке «в пику НАТО» из просто гипотетических превращаются в блеф.
Либо – снова вовсю «сосредотачиваться». Благо «омикрон» -- вполне легитимная причина такого «отступления» и для США с ЕС, и для Китая.
С внутрироссийской «целевой аудиторией» намного сложнее. Особенно, если учесть, что среди отечественных «нео-имперцев» доля ковид-диссидентов и антиваксеров весьма высока.
Более того, именно их отказ от «санитарного» общественного договора в немалой степени обусловил попытку вернуться к его «геополитической» версии.
Показательно, кстати, что тема сделки с НАТО возникла практически одновременно с редкой для современной России, отнюдь не подковёрной, войной из-за QR-законопроектов.
Теперь эта инициатива «партии порядка» окончательно обнулена. Единственную «уцелевшую» новеллу –о QR-кодах в общественных местах – оставили без второго чтения.
Причём, сделано это на фоне разговоров о неизбежном пришествии «омикрона» в Россию и «пятой волне».
С точки зрения эффективности борьбы с пандемией -- шаг нелогичный.
Но с точки зрения общественного психического здоровья строительство «цифрового концлагеря» в отсутствие компенсации-«расширения» (в сурковском смысле) – слишком опасный «микс».
Поэтому власти, похоже, решили сделать из «ковида» аналог НАТО – «внешнюю угрозу», призванную консолидировать нацию, а не создавать дополнительные линии раздела, здесь – на привитых и непривитых.
Даром, что при таком подходе и с учетом вышеуказанных «несанитарных» привходящих победа над вирусом так же невозможна, как и победа над Североатлантическим альянсом.
-
2022-01-13 19:25:07+00:00
Лишение королевского патронажа принца Эндрю —до недавнего времени самого титулованного партнёра назарбаевской Семьи —косвенное свидетельство признания Токаева «контрреформационной» частью западной элиты.
Букингему пришлось лишить второго королевского сына всех титулов и званий после того, как накануне Нью-йоркский суд дал ход рассмотрению гражданского иска Вирджинии Джуффре, обвиняющей принца в изнасиловании.
Эта тяжба —очередной внутриэлитный скандал, порожденный делом финансиста Джеффри Эпштейна, обвиненного в ряде преступлений сексуального характера приятеля герцога Йоркского и многих других видных фигур американского и европейского истеблишмента.
Недружественное решение американского суда вряд ли стал для Короны полной неожиданностью.
Так же понятно было, что Елизавете II придётся предпринимать какие-то шаги, чтобы минимизировать репутационный ущерб.
Но коль скоро «отставка» принца Эндрю была предопределена —не могло ли это обстоятельство придать решимости желающим «равноудалить» его казахскую клиентелу?
Причём, благодаря такой опосредованной поддержке со стороны глобальной «контрреформационной фракции», Токаев получил возможность более жёстко действовать не только в отношении «елбасы» и его окружения, но и в отношении союзников-помощников из Москвы.
-
2022-01-12 16:56:52+00:00
Создание пантюркистской идеологической вертикали, – госсекретарь Карин и министр информации Умаров, -- такой же символический жест, как и переименование столицы Казахстана в честь Назарбаева.
Только тогда, в 2019-м, «целевой аудиторией» были «елбасы» и его окружение.
А теперь – «низовые» националистические радикалы и все те ключевые зарубежные контрагенты, которые опасаются усиления российского влияния в РК.
Благо ажиотаж, который получение Умаровым министерского портфеля ожидаемо вызвало у патриотических инфлюэнсеров Рунета, сделал для опровержения тезиса «Токаев – вассал Москвы» не меньше, чем спешный вывод войск ОДКБ.
Другое дело, что самый драматичный момент той части истории Казахстана, которую с известной точки зрения можно охарактеризовать как «колониальную», связан не с царскими, а с советскими временами.
Конкретнее – с коллективизацией, вынудившей многих казахов (включая, кстати, и токаевскую семью) покинуть родину и стоившей республике примерно половины 5-миллионного населения.
Сам Токаев дипломатично (и вполне обоснованно) подчёркивает, что к этой трагедии «русский народ не имеет никакого отношения».
Но если исходить из того, что виноваты не люди/нации, а идея, – стремление построить справедливое общество, ликвидировав частную собственность, -- «левый поворот» и, тем более, призывы к «раскулачиванию олигархов» оказываются концептуально (если не этически) уязвимыми.
Конечно, никто не отменяет «риторику золотой середины».
Но чем больше геополитические «авансы и долги» влияют на социально-экономическую конъюнктуру – тем сложнее подменять реальные результаты «словесными интервенциями» и безболезненно лавировать между «национализмом» и «социализмом».
-
2022-01-11 16:05:55+00:00
Токаев обменивает национальный суверенитет на суверенитет крупнейших собственников.
Отказ назарбаевских олигархов «отдать должное народу» чреват сохранением нестабильности и как следствие – окончательной потерей Казахстаном фирменной многовекторности.
Такова токаевская логика, и неслучайно свои эгалитаристские заявления он «подсластил» анонсом о скором завершении миссии ОДКБ.
При этом риторика казахстанского президента напоминает, с одной стороны, выпады Байдена в адрес богатых американцев, которые «не платят свою справедливую долю», а с другой – идею «общего процветания», продвигаемую Си.
Иными словами, в случае успешной реализации объявленных реформ Казахстан имеет шанс вписаться в новый глобальный «левый поворот», войдя в одобряемую двумя геополитическими центрами фазу «вялого», но инклюзивного роста.
Многое, впрочем, зависит от исполнения и реального целеполагания.
Показательна в этом плане допущенная Токаевым возможность ликвидации фонда «Самрук-Казына».
Ведь речь идёт не просто о «кассе Назарбаева», но де-факто – о ключевом финансовом канале связи между казахской и британской элитами.
«Самрук» создавался как аналог сингапурского Temasek. А роль Британии в появлении «экономического чуда» назарбаевского кумира Ли Куан Ю сложно переоценить. О чём, кстати, Токаев, трудившийся в середине 70ых в советском посольстве в Сингапуре, наверняка прекрасно осведомлён.
Немаловажно и то, что британец Джон Дудас с февраля 2020-го возглавляет совет директоров фонда. А президент Казахстана как раз задался вопросом о пользе от привлечения к его работе «дорогостоящих иностранных специалистов».
Если «Самрук-Казына» исчезнет, а вместо него главным «аккумулятором» национальной ренты станет фонд «Народу Казахстана», -- это логично с точки зрения окончательного демонтажа двоевластия. Безраздельный контроль над финансами и ключевыми корпорациями не менее важен для Токаева и его людей, чем контроль над силовиками.
Но вот реакция Лондона на такой исход казахстанского «госпереворота» может оказаться весьма болезненной. И, с учётом связей Короны и с Вашингтоном, и с Пекином, обернуться для новой токаевской многовекторности весьма неприятными последствиями.
-
2022-01-10 09:54:34+00:00
Любой неудавшийся «транзит» —политизация эдипова комплекса.
Казахстан наглядно это подтверждает. Причём, второй раз.
Сам Назарбаев в начале 80ых оказался на республиканских аппаратных высотах, благодаря покровительству казахстанского партийного босса Кунаева, а затем, —когда перестроечная конъюнктура начала складываться не в пользу брежневской «старой гвардии», —фактически спровоцировал отставку своего «политического отца».
Правда, тогда, в 1986-м, заветный перво-секретарский пост достался не Назарбаеву, а «варягу» Колбину.
Что позвонило наблюдателям допустить назарбаевскую причастность к Желтоксану, массовым беспорядкам в Алма-Ате, де-факто запустившим процесс распада СССР.
«35 лет назад наша молодежь выступила против диктата союзного центра. Протесты 1986 года продемонстрировали стремление народа к свободе и суверенитету. Героизм участников Декабрьских событий, ставших предвестником Независимости, навсегда вписан в историю нашей государственности», — так Токаев написал о Желтоксане в декабре 2021-го. Менее чем за месяц до того, как произошли сопоставимые, если не более кровавые события, которым, впрочем, ещё далеко до получения окончательной оценки в национальной исторической мифологии.
Но не менее примечательно, что для нынешнего президента Казахстана год первого неудачного «транзита» оказался рубежным и по личным причинам.
В октябре 1986-го на 64-м году скончался писатель Кемель Токаев, отец будущего назарбаевского преемника.
Вряд ли Токаев-старший занимал в кунаевском Казахстане более привилегированное положение, чем «хозяйственник» Назарбаев. Однако возможность отправить сына на учёбу в МГИМО говорит о многом.
При этом, несмотря на столь престижное образование, то ли он сам не особо рвался на родину в первые пост-кунаевские годы, то ли родина не слишком нуждалась в нём. Лишь в 1992-м Касым-Жомарт Токаев был назначен замглавы казахстанского МИДа.
Рискнём предположить, —не в последнюю очередь из-за стремления мотивировать на сотрудничество умеренных симпатизантов Кунаева. Для восстановления внутриэлитного консенсуса, столь необходимого, отправившемуся в самостоятельное плавание, Казахстану.
Токаева нередко и не без оснований сравнивают с Примаковым.
Помимо формального дипломатического бэкграунда, тот тоже был «послом» (или «агентом»?) побеждённой номенклатурной группировки («горбачевской») в команде победившей («ельцинской»).
Тем не менее, в российском бессознательном уход Горбачёва (взятый в отдельности от сопутствующего ему распада СССР) не играет такой «травматической» роли, как отставка Кунаева – в казахском.
Возможно, в том числе и поэтому, –а не только из-за «происков ельцинской Семьи», -- Примаков не стал вторым президентом в России, а Токаев занял этот пост в Казахстане.
Чем острее потребность обнулить травму, возникшую из-за предыдущего «отцеубийства», -- тем выше шансы, что очередное назначение «преемника» будет данью «свергнутому богу».
Но такое искупление греха, призванное снизить травматичность нового «транзита», на деле лишь повышает его риски, вместо преемственности власти обуславливая «дурную бесконечность» госпереворотов.
Хотя бы с этой точки зрения Токаеву важно не создавать из назарбаевских новых «обиженных и оскорблённых» – чтобы потом и ему не пришлось покупать у них гарантии неприкосновенности после своего ухода с таким же неочевидным результатом.
Поэтому и ссылка на «внешние силы» остаётся доминирующим официальным объяснением произошедшего.
Не только как оправдание вмешательства ОДКБ, но и как замещение одним политическим психозом другого, по факту, более опасного.
-
2022-01-07 11:11:05+00:00
При всей невразумительности ссылок на «внешние силы» беспорядки в Казахстане приняли слишком затяжной характер (рискуя уже перерасти в полноценную гражданскую войну), чтобы исключить наличие зарубежных интересантов, подпитывающих эту «энергию хаоса».
В то же время, довольно сложно найти геополитического актора, которого была бы выгодна дестабилизации Казахстана.
Сравнения с Украиной или Ливией/Сирией не релевантны.
Во-первых — назарбаевская многовекторность обеспечивала оптимальное сочетание рисков и выигрышей для всех внешних интересантов. А Токаев не делал сколько-нибудь явных и демонстративных шагов, свидетельствующих о его намерении нарушить этот статус-кво.
Во-вторых, в свете успешно завершенного эксперимента по построению исламского радикализма в Афганистане появление нового очага напряжённости ещё в одной, находящейся неподалёку, стране, большинство многомиллионного населения которой также исповедует ислам и которая обладает значительными запасами урана, —явно не является оптимальным сценарием ни для её «немусульманских» соседей, вроде России или Китая, ни для Запада.
За счёт failed states любит увеличивать свою геополитическую капитализацию Эрдоган.
Но опять же, в тех случаях, когда падающие или шатающиеся режимы не были дружественны Турции или, вообще, не входили в сферу интересов Анкары. Именно с этим связана эрдогановская активность в Сирии или на Украине.
А про Казахстан-то такого сказать нельзя. Он — не просто ключевой партнёр Турции на азиатской части постсоветского пространства, но второй (или первый «внетурецкий» ) центр «пантюркистского проекта».
Другое дело, что чем сильнее Турция —тем уязвимее Иран.
Разумеется, не только он. Москву в действиях Анкары тоже далеко не всё устраивает, и это хорошо известно.
Но у Путина главная забота (по крайней мере, так было до казахстанских событий) — соглашение с НАТО.
Причём, в торге с Североатлантическим альянсом Кремль, похоже, собирался использовать «иранский фактор».
Косвенным свидетельством чему — приглашение президента Исламской республики Ибрахима Раиси в Москву незадолго до старта женевских консультаций.
Размен «натовских» гарантий на российские обязательства сдерживать Иран —вполне рабочая история.
Особенно с учётом заинтересованности нынешней администрации Белого дома в заключении «ядерной сделки» с Тегераном и опасений в отношении неё со стороны Израиля. Ведь ряд представителей израильского политического истеблишмента и связанных с еврейским государством бизнесменов (вроде Романа Абрамовича), очевидно, задействованы в «челночно-дипломатических» коммуникациях между Москвой и Западом.
Не случись беспорядков в Казахстане, Ирану пришлось бы окончательно отказаться от регионально-державных амбиций, довольствуясь ролью опекаемого/охраняемого двумя другими участниками «сочинской тройки» —соответственно, России и Турции.
Но угроза открытия «восточного фронта» резко меняет расклад.
В силу территориальных, этнических и экономических связей Москве и Анкаре не обойтись без помощи Тегерана в урегулировании казахстанского кризиса.
А значит, у «режима аятолл» вновь появляется возможность диктовать свои условия партнёрам.
-
2022-01-05 18:19:20+00:00
Для петрократии «транзит» сам по себе не настолькг опасен, как совмещённый с «энергопереходом».
Резкое подорожание сжиженного углеводородного газа (СУГ) , спровоцировавшее квази(?) - революцию в Казахстане, обусловлено не дефицитом топлива как таковым, но, с одной стороны, — стремлением местного нефтяного лобби в кратчайшие сроки монетизировать все свои «транзитные» бонусы. А с другой — необходимостью Акорды выплачивать сырьевые «роялти за невмешательство» европейским, турецким и китайским интересантам.
Чтобы удовлетворить аппетиты всех «волков» и хоть как-то купировать недовольство «овец», —например, в результате тотального «ухода» пропана и бутана на экспорт, —токаевские технократы из Минэнерго решили отпустить внутренние цены на топливо.
Можно сетовать (и справедливо) на недостаток должной предварительной подготовки населения к столь непопулярным мерам.
Но в отсутствие внутриэлитного консенсуса никакая PD-профилактика не сработает.
Российская история с QR-законопроектами —лишнее тому подтверждение.
Между тем, Токаев явно неслучайно в сентябре 2021-го (когда топливный кризис в республике уже вошёл в решающую фазу, но ещё не перерос из отраслевого в социально-политический) назначил министром энергетики бывшего главу Минэкологии Магзума Мирзагалиева.
Обновление и, если угодно, «озеленение» ведомственного руководства для казахстанского сырьевого олигархата должно было стать сигналом.
Точнее —оно таковым и стало. Только, вместо приглашения к компромиссу в свете неизбежности «зелёной повестки», энергетические демарши президента и его креатур были восприняты как повод для перехода в контраступление.
При этом нельзя сказать, что сырьевики в итоге выиграют.
Даже окончательный снос режима едва ли отменит необходимость отказа от «углеводородного уклада».
Сколь бы «демократизированной» или вестернизированной ни была петрократия, в эпоху «энергоперехода» она не будет восприниматься Западом как абсолютно лояльная.
Хотя бы в силу своей политэкономической модели.
-
2022-01-03 12:22:02+00:00
Святочным рассказом про «православный искусственный интеллект» Сурков дезавуировал предыдущий экспансионистский текст о «расширении».
Если воцерковление ИИ (не путать с инициалами госолигархов) возможно — значит, конфликт между «консерваторами» и «трансгуманистами» не тотален, а нарастание «социальной энтропии» можно предотвратить.
И следовательно —совсем необязательно идти в Донбасс, чтобы компенсировать «глубинному народу» QR-коды, биометрию, всеобщую маркировку и прочие проявления «цифрового концлагеря».
Другое дело, что в своём социально-терапевтическом послании Сурков упустил (скорее осознанно, нежели «по недомыслию») немаловажной момент.
Религиозность искусственного интеллекта непременно должна привести его к вопросу о происхождении зла. Причём, в силу технологической мощи вопрошающего, освоением грантов, выданных профильным академическим институтам, здесь не отделаешься.
Плохая новость для человечества, если ИИ предпочтет гностической подход и признает автономность злого начала В этом случае, в мире, управляемом людьми и машинами, у первых есть все шансы стать жертвами нового «техно-крестового похода».
Но если «процессоры и чипы» откажутся «любой свой косяк списывать на тёмные силы», — т.е. воспользуются рекомендацией авторов «Последнего богатыря», благо заключительная «резюмирующая» часть этой сказки для взрослых вышла почти одновременно с сурковским технооптимистическим манифестом, —последствия будут не менее разрушительными. Любой, кого угораздило установить новый антивирус при неснесённом старом, знает, чем заканчиваются такие злые шутки с «кремниевыми мозгами».
Обнаружение и обнуление источника зла в себе самом может быть достойным (и кассовым) финалом для «последнего богатыря». Но едва ли аналогичный «счастливый тупик» устроит продюсеров ИИ.
Им понадобятся специалисты по управлению машинным бессознательным, способные одновременно и купировать техно-психозы, предотвратить наступление такого конца истории.
Вопрос —владеет ли такими рецептами сам Сурков —остаётся открытым.
Хотя бы из-за его роли в психотизации и многолетнем гностическо-конспирологическом программировании «обычного», человеческого интеллекта.