-
2022-08-30 20:33:24+00:00
В один год, который окончательно перевернул все постсоветское пространство с ног на голову, друг за другом ушли Шушкевич, Кравчук и теперь Горбачев. Символизм небезынтересный.
Ушел мир Беловежья.
-
2022-08-28 12:55:10+00:00
"Базой для нашей террористической деятельности мы избрали Финляндию. Как я уже говорил, в Финляндии тогда не могло быть и речи о выдаче кого-либо из нас русскому правительству, а если бы такой вопрос и возник, то мы немедленно были бы извещены и, значит, имели бы время скрыться. Во всех финских правительственных учреждениях и даже в полиции были члены финской партии Активного Сопротивления или люди, сочувствующие ей. Финны эти оказали нам много ценных услуг.
Мы находили у них приют, они покупали для нас динамит и оружие, перевозили его в Россию, доставляли нам финские паспорта и прочее. <...> Можно без преувеличения сказать, что только свободным условиям Финляндии и помощи названных лиц мы были обязаны быстрым и не сопряженным с жертвами восстановлением боевой организации.
Как только стало известным, что партия решила возобновить террор, старые члены боевой организации стали съезжаться в Финляндию".
Б. Савинков "Воспоминания террориста".
Интересно, что и спустя более чем сто лет в составе российского государства имеется территория, где законы центра не работают, и на них можно спокойно наплевать. Если, разумеется, у вас имеются соответствующие связи, родовая принадлежность и соответствующие власть имущим в республике интересы.
Но судя по цитируемому отрывку, до Финляндского генерал-губернаторства, конечно, очень далеко.
-
2022-08-21 16:41:54+00:00
Уроки смерти.
Есть нечто поистине Провиденциальное в гибели именно Дарьи Дугиной, а не ее отца, Александра Гельича.
Разумеется, что целью убийства был именно Александр Гельич – сама Дарья вряд ли представляла для кого-либо интерес, но, как это нередко бывает, случайным образом погибла именно она. Однако случайности не случайны, и где один увидит роковую ошибку, другой – своего рода Божественный промысел.
С точки зрения Высшего, то, безусловно, смерть дочери – это более серьезное воздаяние, чем если бы сам А.Г. был взорван в машине и погиб, даже не успев понять за доли секунды, что произошло. Если к своей дочери Гельич испытывал настоящую отцовскую любовь, то для него ее ранняя трагическая смерть за «грехи отца» – это невероятный по силе удар. И косвенно он к ее смерти причастен.
Фактически, его дочь стала жертвой войны, в которой он сам давно участвует и участвует очень активно, не покладая своих рук, с радостью призывая убивать и взрывать людей во имя своих евразийских идей. А призывает Александр Дугин все это делать именно с такой лихвой и с таким ражем, потому что знает, что ему ничего за любые из этих слов не будет, потому что вряд ли вы встретите философа в «традиционалистском окопе», за рулем танка или на худой конец где-нибудь в Донецке, читающим лекцию в местном университете будущей «военной аристократии Новороссии». Встретить А.Г. Дугина можно лишь в поганой капиталистической Москве-Вавилоне за рулем богомерзкого технико-материального бездушного атлантического лэнд крузера. Но чьими-то руками война все-таки добралась и до самого философа, причем наиболее жестоким образом – затронув его семью, как до того семьи многих других людей. И теперь Гельич на настоящем опыте познал, что такое война и соседствующая с ней смерть, которую он так жаждал и призывал в наш мир аки средневековый чернокнижник. Теперь ему жить с этой смертью и проживать ее еще далеко не один раз.
Если его «великие идеи», тешащие его раздутое эго, для него важнее всего, то Гельич быстро оклемается – запишет свою дочку в жертву борьбы атлантистов и евразийцев и забьет. Если у него кроме одержимости своим эгоизмом есть еще что-то внутри, то, возможно, Дугин кое над чем и призадумается.
-
2022-08-21 13:53:24+00:00
да не будет у тебя других богов пред лицом Моим.
Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли;
не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.
Исх. 20:3-6
Старообрядцу Дугину ли не знать эти строки.
-
2022-08-12 19:34:52+00:00
Имперское государство ни в одной из его исторических модификаций не было и не могло быть националистическим, ведь русский национализм был враждебен самому смыслу его существования. Хотя имперские власти время от времени обращались к националистической риторике, ее использование носило строго дозированный и контролируемый характер. Национализм использовался сугубо инструментально: для упрочения власти и основ имперской политии, а не их изменения в направлении русификации. В этом смысле сущностно едиными выглядят бюрократический национализм Николая I, русский стиль Александра III и его незадачливого сына, а также сталинский национал-большевизм: национализм в них играл роль приманки и дополнительного средства легитимации, но никак не направляющего принципа.
Субверсивный и даже революционный модус русского национализма в конечном счете определялся тем, что фундаментальная проблема имперской политии — противоречие интересов русского народа и имперского государства — в принципе не имела и не могла иметь удовлетворительного для обеих сторон решения. Это была игра с нулевой суммой: империя могла существовать только за счет эксплуатации русской этнической субстанции, русские могли получить свободу для национального развития, лишь пожертвовав империей. Реальный выбор состоял в сохранении антирусской империи или же отказе от нее в пользу русского национального государства.
В течение XX в. русские националисты, за редким исключением, даже не приблизились к пониманию этого капитального противоречия. Зажатый в его тисках русский национализм оказался в концептуальной и психологической ловушке и резко ограничил свои мобилизационные возможности. Выступление против империи (не конкретно-исторической политической формы — самодержавной монархии или СССР, а империи как способа организации социального и территориального пространства) было для него исключено. Но это означало, что он не мог или, точнее, не решался апеллировать к массовой, народной русской этнической оппозиции имперскому государству. Русский национализм был настолько радикален, что мог в своих теоретических и идеологических построениях бросить вызов имперским основам, хотя концептуализировал это не как вызов, а именно как способ сохранения империи. В то же время он был не настолько радикален, чтобы стать в подлинном смысле революционной силой, возглавить массовое народное движение. Можно сказать, русские националисты сами боялись своей потенциальной революционности.
В.Д. Соловей, Т.Д. Соловей "Несостоявшаяся революция".